Инсайдер - Юлия Латынина

Юноша указал на корзинку, в которой он, по местным обычаям, принес бумаги.

– Из-за Ассалахских акций?

– Следователь на допросе спрашивал его об этих акциях. Он дал понять, что отпустит дядю, если тот передаст акции одному высокопоставленному чиновнику, которому бы хотелось их иметь.

– Шавашу?

– Не следует называть такие имена вслух. Такое уж это дело, господин чужак, что пока слово у вас за зубами – вы хозяин своего слова, а когда слово из-за зубов вылетело, оно ваш хозяин.

– Почему же ваш дядя не отдал акции этому чиновнику?

– Он просто взбеленился, когда это услышал, – возразил юноша, – он сказал, что лучше он продаст их за деньги, чем отдаст даром. Ведь он купит свободу за десятую часть их цены. У нас судьи стоят гораздо дешевле, чем акции.

Юноша поколебался и добавил:

– К тому же его очень оскорбило, что Шаваш сначала сам подарил ему акции, а теперь потребовал обратно, да еще так грубо.

И тут Бемиш почувствовал легкое беспокойство.

– Подарил? – спросил Бемиш, – не продал?

– Нет. Подарил.

– А как он провел это по отчетности?

Юноша поглядел на иномирца невинными глазами и сказал:

– Это было на праздник Цветения Слив. В этот праздник у нас принято делать подарки, и Шаваш тогда приказал напечатать небольшую эмиссию и распределил ее среди тех, кому надо было дарить подарки.

У Бемиша отвисла челюсть.

– В каком смысле напечатать? – почти вскрикнул финансист.

– В обыкновенном. Вы же знаете, это у нас водилось издавна. Если в казне не хватало денег, их немножечко печатали, но не обязательно заносили в книги. Вот и Шаваш решил напечатать вроде как подарочную эмиссию, только не отражать это в книгах.

– Подарочную эмиссию?!

– Да, а что?

– Ничего. Просто с таким видом операций по ценным бумагам я еще не встречался. И сколько же акций было выпущено?

– О, не очень много. Самые пустяки. Это же все равно как человек, который в подвале печатает деньги. Если он их напечатает чуть-чуть, это никому не повредит, а если он напечатает их столько же, сколько монетный двор, это станет заметно на ценах.

– Кто знает реальный объем эмиссии?

– Пообещайте не ссылаться на имя моего дяди.

– Я его не знаю, – как я могу на него сослаться?

– Все равно пообещайте.

– Обещаю.

– Я думаю, что ваш уездный начальник, которого недавно уволили с должности, имеет акции этой эмиссии и знает многое.

* * *

Бемиш вернулся в городской дворец Киссура уже поздно ночью. Он теперь почти всегда останавливался там во время своих приездов в столицу. Ему хотелось чаще видеть Идари.

Посереди ночи Бемиша разбудил слуга. Кланяясь, он доложил, что господина ждут у терминала транссвязи. Когда зевающий Бемиш вышел в гостиную, с экрана на него глядел президент «Леннфельдт и Тревис».

– У нас есть для тебя хорошее предложение, – сказал Тревис, – компания Union Disk. Они производят лазерные диски. Приезжай. Ее можно купить.

– Я занимаюсь Ассалахом.

– Это бесперспективно. Мы не будем финансировать эту сделку.

У Бемиша было семь минут, чтобы осмыслить размер катастрофы.

– Рональд! Вы дали мне гарантию!

– Мы выплатим неустойку.

– Мне не нужна неустойка, мне нужен Ассалах.

– Прилетай на Землю, – сказал Тревис, – и поговорим о «Юнион Диск».

– Что мне делать с акциями Ассалаха? Я купил семнадцать процентов!!!

– Продать. Это твоя специальность.

– Если вы не будете финансировать эту сделку, я обращусь к другой фирме.

– Ты не обратишься к другой фирме, Теренс, потому что другая фирма не пустит тебя на порог. Ты ничто, Теренс.

Ты гринмейлер с двадцатью миллионами в кармане. Тебя сделали мы. Больше ты никому не нужен. Ты финансовый пират. Я тебя жду послезавтра в своем офисе, в пятнадцать тридцать. Если не застрянешь в пробке по дороге, вполне можешь успеть.

И Рональд Тревис исчез с экрана.

* * *

Бемиш вернулся в свою спальню, оделся и сел за письменный стол. Та к он сидел довольно долго, – пока не услышал скрип двери. Бемиш обернулся: в дверь входили Киссур с Ханадаром Сушеным Фиником. Ханадар выглядел довольно лихо в черных, обшитых кружевами штанах и бархатной варварской куртке. Киссур был в серых штанах и белой куртке, украшенной черной полосой с золотой вышивкой из хризантем и сосновых ветвей; белокурые волосы его были стянуты в пучок.

– Привет, – сказал Киссур, – шикарно, что ты не спишь. А мы вот решили оторваться в кабаке. Пошли с нами?

Бемиш молчал.

– Да что с тобой, Теренс? Ты как муха под дихлофосом!

– Я влип, – сказал Бемиш. – Тревис отказывается финансировать сделку.

– Почему?

– Не знаю. Не знаю, откуда у Шаваша такие связи.

– Понятно. И что же ты собираешься делать?

– Продать акции. У меня нет выхода.

– По цене выше, чем ты покупал?

– Естественно. Я держатель крупного пакета. Я могу сильно нагадить «Венко», если она не купит их за столько, за сколько я захочу. Если я, например, обжалую действия «Венко» в арбитраже Федерации, то она страшно влетит…

– Это и называется гринмейл? – уточнил Киссур.

– Да.

– Значит, Шаваш был прав, – сказал Киссур.

– Да как ты смеешь! – заорал Бемиш, вскакивая, – и тут же увидел перед собой искаженное лицо Киссура и побелевшие костяшки на кулаке. От первого удара Бемиш успел уклониться. Второй сбросил его со стула на пол. Бемиш сделал перекат и вскочил на ноги, квадратный носок Киссурова ботинка на сантиметр разминулся с его ухом.

С одним бы Киссуром Бемиш, может, и справился, но в кабинете был еще и Ханадар Сушеный Финик.

– Ты! Дикарь! – заорал Бемиш, прыгая в стойку, но тут Ханадар схватил его за локти. В следующее мгновение колено Киссура въехало Бемишу в пах, Киссур повернулся и, не меняя ноги, врезал Бемишу по уху. Иномирец мешком свалился на пол. Киссур сел на него сверху и принялся душить.

– Я тебе сказал, – зашипел Киссур, сидя верхом на задыхающемся противнике, – что я тебя убью?

Бемиш хрюкал и шипел, порываясь что-то сказать. Ханадар подошел и встал рядом.

– Отпусти его на минуточку, – сказал Ханадар, – пусть признается, что с самого начала хотел нас надуть. Он думает, что это мир, где можно славно посрать.

Киссур, усмехнувшись, ослабил хватку. Бемиш лежал, как червяк на садовой дорожке.