Черный Янгар - Карина Демина

– Кто ты? – спросил Вилхо, и голос его, отраженный стенами зала, оглушил Янгара.

Огромным и оглушающе великолепным гляделся кёниг.

Перед этим человеком – да и человеком ли? – хотелось упасть на колени, иначе золотой великан уничтожит Янгара.

Но Янгар устоял и сквозь стиснутые зубы ответил:

– Я тот, кто желает служить тебе.

Десять лет прошло.

Узнал Янгар, что стоит трон на особом возвышении, а тронные одежды кёнига шьют длинными, чтобы казалось, будто кёниг выше обычного человека. Что специальные зеркала спрятаны в нишах, и направляют они свет на Вилхо. Отсюда и сияние, чудесным образом кёнига окутывающее. Что под золотой краской скрывается лицо самое обыкновенное – чересчур толстого нездорового человека. И голос у него тонкий, почти женский. И что громким его делают латунные трубы, особым образом спрятанные в подлокотниках трона и стенах.

Десять лет…

Ушел непонятный страх, хотя каждый раз на пороге тронного зала сердце неприятно дергалось, а руки сами собой в кулаки сжимались.

Уважение не появилось. Как уважать того, кто слаб и телом и духом? Но клятва все еще держала, хоть и не раз, не два думал Янгар, что трон Оленьего города заслуживает иного кёнига.

– Нет, не смей. – Кейсо умел угадывать мысли друга. – Ты в одной войне увяз. И две точно не потянешь.

Это Янгар и без него понимал. Как понимал и то, что ему, быть может, и позволят сместить кёнига – многим не по нраву Вилхо Кольцедаритель, – вот только трон Янгару не отдадут. Объединятся великие рода, защищая корону от недостойного.

И раздавят Янгара.

Да и не пойдет Янгхаар Каапо против собственного слова.

– Вот и ладно. – Кейсо погладил цепь, впившуюся в кожу. – Но меня волнует иное, малыш. Кёниг трусоват и недоволен. А недовольство его могут обратить против тебя же. Я слышал, что появились в Оленьем городе дети Ину.

– Кто?

– Талли Ину. – Помедлив, Кейсо добавил: – И Пиркко Ину.

– В городе безопасно.

Троих сыновей потерял Ерхо. И правильно, что желает он защитить четвертого.

– Не в безопасности дело, мальчик мой. Они пришли к кёнигу просить за отца. И если просить станет Пиркко, то кёниг, быть может, и послушает.

Кейсо зачерпнул горсть орешков, но есть не стал, высыпал в чашу по одному.

– И что? – Янгар не понимал причины беспокойства. – Ты же сам говорил, что кёниг желает прекратить войну. И какая разница…

– Большая. Порой женщина красотой и словом может добиться большего, чем мужчины силой и сталью. Ину тебя ненавидят. И если Пиркко сумеет добраться до сердца кёнига… Малыш, с этим врагом ты не справишься.

– Почему? – Янгар даже обидеться не сумел.

Враг? Глупо враждовать с женщиной.

– Слишком наивен, – со вздохом сказал Кейсо.

Он замолчал, думая о своем. Молчал и Янгар, пытаясь понять, чем же сумеет повредить ему Пиркко-птичка. Сердце кёнига?

Оно такое же жирное и ленивое, как сам Вилхо. И в этом сердце время от времени рождаются чувства к женщинам, которых при дворе множество. Но чувства эти слабы и длятся недолго.

Вилхо чересчур любит себя, чтобы любить еще кого-то.

Олли лежал на циновке, подтянув колени к груди. Он больше не плакал, лишь дышал судорожно. Вздымались и опадали бока, и нить слюны сползала по щеке. Пальцы вцепились в ременную петлю ошейника. А взгляд и вовсе был безумен.

Присев рядом с врагом, Янгар коснулся коротких волос и сказал:

– Ты зря отказываешься от еды.

Олли словно не услышал. Только дыхание замедлилось.

– Если ты не будешь есть, то умрешь.

– И что? – Голос Олли был слаб.

– Ничего. Но тогда ты не сможешь убить меня.

Янгар сел и вытащил из-за пояса флягу. Прижав ее к губам Олли, он заставил сделать глоток. Крепкая перцовая настойка обожгла рот, и Олли закашлялся.

– Ты думаешь, что лишился всего. – Фляга легла в руку Олли, и пальцы сжались, проминая металл.

– Разве нет?

Он все же повернулся.

Мутный взгляд. Больной.

– Просто у тебя слишком много всего было. – Янгар подпер подбородок кулаком.

– А у тебя?

Олли встал на четвереньки и потряс головой, точно надеясь избавиться от пут сна.

– У меня… У меня когда-то не было ничего, кроме жизни и ошейника. Железного. – Янгар провел рукой по шее. Порой ему казалось, что на ней остался след. Он ведь долго не сходил, несмотря на все ухищрения Кейсо – красная намозоленная полоса, которая людям знающим сама за себя говорила.

– Ты раб, – с непонятным удовлетворением произнес сын Ину.

– Был. Но однажды я перерезал хозяину горло. Не смотри так. Он был сволочью и заслужил это. Жаль, что не умер медленно.

В своих снах, тех, которые появлялись до побега, Янгар убивал хозяина медленно. И тот, захлебываясь кровью, скулил. И вымаливал пощаду.

Хорошие были сны. Яркие. После них и жизнь становилась веселей.

– Ты проклят! – Олли сел. – Раб, убивший хозяина.

– Проклят. Еще до этого. Наверное, с рождения, если такая судьба, только какая разница? Я живу.

Вцепившись руками в короткие волосы, Олли дернул их.

– Что будет со мной? – спросил он.

– Не знаю. Мне ты не нужен.

Олли ждал. И решение было очевидно.

– Отправишься домой. Твой отец…

– Не простит мне того позора, который я навлек на семью! – Олли вскочил, покачнулся и тут же сел.

Он не знал, как вести себя. А Янгар не собирался подсказывать. Да и позора особого не видел.

– Твоя вина только в том, что ты оказался слабее.

– Я позволил взять себя в плен. А затем позволил надеть это. – Сунув палец под ошейник, Олли дернул его. – Отец предпочел бы видеть меня мертвым, чем… таким.

Он опустил голову и добавил:

– Он сделает то, что должен был сделать ты.

– Убьет сына? – В это Янгар не готов был поверить.

– Не сына, но раба, которого не должно было быть. И если ты хочешь спросить – да, я боюсь его гнева.

Видя, что Янгар молчит, Олли продолжал:

– Для моего отца честь рода – не пустой звук. Он скорее позволит умереть всем нам, чем…

– Породниться с таким, как я.

– И это тоже.

– По-моему, – Янгар поднялся, – нет никакой чести в том, чтобы убивать своих детей.

– Ты не понимаешь.