Мастер клинков. Начало пути - Дмитрий Распопов

Спорить с ним было просто опасно, так как после Рона и его измывательств, мастер был следующим, кто меня юзал, и вызвать его гнев значило подписаться на всю ночь работы молотобойцем. Пара таких ночей, с утренним пробуждением от Рона, надолго отбили у меня охоту спорить с гномом.

Делая вещи, гном одновременно рассказывал и показывал мне все тонкости кузнечного ремесла: как отличить железо одно от другого по искрам, как какое греть и ковать. Дальше этого пока он не объяснял, так как сначала требовал от меня повторения хотя бы пройденного.

Удивительно, но всё, что касалось железа, впитывалось в меня, как в губку, и я быстро учился всему, что говорил мастер. Тем более, что дедушкины знания всегда были при мне. В целом в кузне у меня дела пока обстояли лучше, чем с Роном, тем более, что с ним, кроме физических упражнений я больше ничем не занимался.

Вечер приблизился незаметно: вот вроде бы я недавно встал рядом с мастером и тут же солнце стало клониться к закату.

– На сегодня всё, – выдохнул я, ставя молот на положенное место. – Вы пойдёте на праздник, мастер?

– Пойду, конечно, – уверенно заявил гном, – настоящий гном никогда не пропустит халявную выпивку.

Я рассмеялся и пошёл приводить себя в порядок, сегодня нужно было показаться в полной красе.

Одеваясь, я посмотрел на себя в небольшую, тщательно отшлифованную пластину серебра.

– Для деревенской глуши конечно супер-шик, – с грустью подумал я рассматривая себя, – но для встречи с королём придётся прибарахлиться, в таком виде меня даже на порог дворца не пустят.

Когда мы с гномом прибыли в деревню, то при виде нас настала практически гробовая тишина – никто не знал, что стоит за моими словами о празднике. Ко мне сразу же подбежал староста, одетый в новые штаны и рубаху.

– Всё готово господин, бочки доставлены и ждут, когда в них забьют кран.

– Отлично, – похвалил его я и обратился к собравшимся крестьянам.

– Сегодня и на все будущие годы этот день я объявляю праздничным и называю его – День сбора урожая. Каждый год вино будет за мой счёт, всё, что требуется от вас – это веселиться и праздновать.

Староста вручил мне деревянную киянку и кран. Подойдя к первой бочке, я под радостные крики крестьян забил в неё кран и, налив в кружку немного вина, сделал вид, что пью, а затем вылил его на землю со словами: – Первая – для урожая!

Крестьяне радостно загудели, поэтому я отошёл от бочки и оставил старосту на разливе. Очень скоро первая бочка была оприходована, а когда староста открыл вторую, началось нормальное веселье, с музыкой и танцами.

Неизвестно откуда появились флейты, лиры и лютни, и даже певцы, которые под музыку стали задавать ритм пением. На площадку вышли первые танцующие пары, и к тому времени, когда вбили кран в третью бочку, веселье шло полным ходом.

Оказалось что в деревне очень много хорошеньких девушек, многие из которых, осмелев, даже начали строить мне глазки. Видеть их внимание мне было очень приятно, и мне в голову закралась мысль: «Ведь я теперь их господин, и если прикажу, то любая согласится заняться со мной любовью. А ещё ведь тут право первой ночи есть»!

Мои мысли потекли в этом направлении, тем более при виде того, как ко мне всё ближе и ближе подходят самые смелые из девушек, а может, из тех, кто больше выпил.

– Господин, вы танцуете? – раздался рядом дрожащий голос.

Я удивлённо посмотрел на девушку справа: та стояла и сама не верила, что сказала о таком господину, про которого в деревне ходят странные слухи.

Многие из деревенских испуганно замерли, услышав её слова, ведь заговорить первым простому с дворянином было чревато плачевными последствиями, причём не только для самой девушки, но и для всей её семьи.

Лицо девушки было мне смутно знакомо и я пригляделся повнимательней. «Точно, эта та самая, которую я спас в первый раз от насильников», – вспомнил я.

– Почему бы и нет, – улыбнулся я, протягивая ей руку.

Девушка покраснела до кончиков ушей и несмело дотронулась до меня. От её прикосновения словно током меня ударило, ведь раньше девушки отвергали мои попытки сблизиться. Хоть мне раньше и доводилось с ними танцевать, но вот такой ситуации, когда я являлся хозяином положения, у меня никогда не было.

Танец был простой, поэтому я довольно быстро к нему приноровился и теперь уже сам стал вести её.

– Как тебя зовут? – с внезапно пересохшим горлом спросил я её.

– Сатти, господин, – улыбнулась мне девушка и внезапно прижалась ко мне горячим бедром.

Через тонкое платье я почувствовал, как напряглись её мышцы. Ей прикосновение заставило меня вздрогнуть, и я постарался от неё отодвинуться, ведь теперь она не могла не почувствовать, что я возбуждён.

– А меня можешь называть Максимильян, – едва прохрипел я.

Девушка засмеялась и как бы случайно задела грудью мою руку. Я снова вздрогнул, в мозгу началась тихая паника. Может, если бы мы были вдвоём, я бы смог спокойней реагировать на откровенные заигрывания девушки, а вот так, на виду у всех, с осознанием того, что мои штаны начинают оттопыриваться и это всем заметно – я чувствовал себя неловко. Да и то, что не я проявляю активность по отношению к девушке, а наоборот, было для меня совсем необычно.

Девушка смеясь, всё сильнее ко мне прижималась и в следующем танце уже откровенно тёрлась бедром по моему возбуждённому хозяйству. Я понял: ещё секунда – и всё, опозорюсь, испачкав штаны на виду у всех.

Вырвавшись из рук девушки, я, улыбаясь и скрывая обуревающие меня чувства, сказал ей.

– Сатти, мне нужно отойти, никуда не уходи.

Девушка улыбнулась и провела язычком по губам.

– Может вам помочь, господин?

Я быстро ответил, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Нет, с этим я справлюсь сам.

Оставив девушку я бросился из освещённого факелами круга дальше, туда где уже было темно.

«Сегодня с ней пересплю, – решил я, возвращаясь через несколько минут, – она сама хочет этого, и всё, что нужно сделать – это просто сказать «да».

Едва я появился на свету, как сразу же поймал взгляд гнома. Тот кивнул головой, подзывая меня к себе.

– Мне нужно сказать вам важное, господин, – вежливо, но во всеуслышание произнёс гном.

Я, сделав гордый вид, ответил.

– Хорошо, сделаю для тебя исключение.

Произведя нужное впечатление на крестьян, мы отошли в сторонку. Гном сначала молчал, но потом странным голосом сказал мне:

– Гм…Макс… трудно мне говорить тебе такое, но просто выслушай старого гнома.

Я удивлённо на него посмотрел и открыл рот, чтобы ответить.

– Погоди, Макс, – не дал он мне сказать, – мне и так трудно, так что давай я сначала выскажусь.