Семь чудес и ключи времени - Питер Леранжис

– Мод, милый мод… В смысле дом.

– Не расслабляйся. – Я поднялся на ноги и накинул на плечи мокрый рюкзак. – У нас впереди долгий путь. Сколько у тебя осталось спичек? Мои все промокли.

Касс пожал плечами:

– Немного есть.

– Если и они закончатся, можно использовать кремень, – сказал я. – После купания мои спички и фонарик бесполезны. Эли, на всякий случай собери хвороста. Касс, ты тоже. Что у нас с запасами?

– Смазочное масло, раствор этилового спирта, керосин, банка арахисового масла и бутерброды с мармеладом – все в отдельных контейнерах. – Подсвечивая себе путь фонариком, Касс подошел к входу в туннель. – Но я забыл репеллент от чудовищ.

Я взял у него фонарик и с осторожностью шагнул внутрь. Судя по виду, этот коридор вырезали в сплошной скальной породе. В высоту он был около восьми футов, неровные стены покрывал лишайник. На макушку мне что-то капнуло – подняв глаза, я увидел небольшой сталактит.

– Похоже, впереди развилка, – сказала Эли. – И куда идти, человек-навигатор?

– Направо, – неуверенно ответил Касс и тут же замотал головой: – Нет. Пересмотр. Налево.

Мы с Эли обменялись настороженными взглядами. Наши шаги гулким эхом разносились по проходу. Он становился все шире и суше, и вот мы повернули. Пятно света скользнуло по неровной стене.

И уперлось в тупик.

– Может, подумаешь еще раз? – предложила Эли.

– Не… не понимаю, – пробормотал Касс, подойдя к стене. – Я помню путь. Здесь должна быть развилка, на которой нам нужно повернуть направо!

Приблизившись, я заметил в камне ровную прямоугольную секцию, напоминающую кирпич. Ширины зазора между ним и скальной породой оказалось достаточно, чтобы сунуть туда пальцы. Я передал фонарик Эли.

– Осторожнее, – предупредила она. – Помни, что стало с Торквином.

Я потянул «кирпич». С громким скрипом он вышел из стены. Отверстие под ним было забито пылью и затянуто паутиной, которую я поспешил сдуть. Эли подняла фонарик и прочитала:

Сколь есть сестер, фронтонов,

добрых черт, грехов;

Она же луч надежды всех мира игроков;

И континентов, и морей. Ну, а ты

Подумай о делении и свой ответ

введи скорей.

– Что за… – протянула Эли.

– Давайте подумаем, – призвал Касс. – Раз просят ввести ответ, может, это своего рода кодовый замок? Который откроет дверь?

– Но тут говорится о делении, – возразил я. – При чем тут биология?

– Здесь есть перечисление, – вглядываясь в стих, задумчиво произнесла Эли, – его составляющие должны что-то значить.

– Сестры, фронтоны, моря – что у них может быть общего? – воскликнул Касс.

– У каждого человека есть как добрые черты, так и плохие, то есть грехи, – пробормотал я.

– Постойте! – вдруг вскрикнула Эли. – Камелот!

Касс и я недоуменно воззрились на нее.

– Та часть в мюзикле, где злой Мордред поет про семь добродетелей! – продолжила она. – Семь добродетелей… И столько же смертных грехов! И… ну конечно, фронтоны! Есть фильм «Дом о семи фронтонах»! Точнее, сначала была книга. Натаниела Готорна.

– Семь сестер, – задумчиво произнес я. – Моя мама училась в колледже Смит. Она говорила, что он входит в ассоциацию «Семь сестер».

– Семь континентов и семь морей! – не остался в стороне Касс. – И семерка считается счастливым числом! И не спрашивайте меня, откуда мне это известно.

Эли потянулась к панели:

– И вспомните: при делении на семерку получается повторяющаяся последовательность одних и тех же цифр. Так давайте попробуем.

И Эли медленно нажала на кнопки «1», «4», «2», «8», «5» и «7».

Затаив дыхание, мы смотрели на каменную стену. В течение долгого времени ничего не происходило. Затем послышался шум.

– Мы что… поднимаемся? – спросил Касс.

– Не думаю, – ответил я. – Посмотри на пол.

И правда, могло показаться, что мы начали подниматься, но на самом деле это перед нами опускалась стена.

Я вгляделся в открывшийся проход. Несмотря на глубокие тени, я все же смог заметить развилку.

– Есть! – восторженно воскликнул Касс. – Я же вам говорил! Вон она, развилка! Ну что, как только эта штука наконец скроется, мы поворачиваем направо!

Я направил луч от фонарика в указанный проем.

Оттуда на меня, широко ухмыляясь, уставилось безглазое костяное лицо.