Кости зверя - Уилльям Риттер

– Я был осторожен, мисс Рук. Если он и в самом деле обнаружил мои следы, то старые. Кроме того, я уверен, что вам не о чем беспокоиться. Мистер Хадсон – друг мистера Джекаби, ведь так? Если он каким-то образом и раскроет тайну моей… моей семейной истории, то, как мне кажется, он из тех, кто умеет хранить тайны. Что скажете, детектив?

– Что? Ах, да. Хадсон бывает крайне скрытным.

Чарли перевел взгляд на меня.

– Я ценю вашу заботу и, конечно, предпочел бы, чтобы мой маленький секрет так и остался секретом, но не думаю, что мне стоит опасаться мистера Хадсона.

– Я бы на вашем месте не был так уверен, – сказал Джекаби, вешая пальто и шапочку у двери. – Хадсон – замечательный человек и ценный помощник, но он не разделяет моих взглядов относительно свободы разумных существ.

– Прошу прощения? – не поняла я.

– Много лет у него жила чудесная золотая рыбка по имени Джинни. Она могла даже говорить, поднимая голову над поверхностью воды, обладала удивительно низким голосом для такого маленького создания и говорила только на китайском мандаринском. Хадсон записал несколько слов на слух и показал записи кое-каким владельцам лавочек в Китайском квартале, утверждая, что увидел эти слова в какой-то старой книге или вроде того. Выяснилось, что рыбку зовут Цзинь Ю – отсюда и имя Джинни – и что она может выполнить любое желание. Например, превратить лачугу в дворец или кирпичи в чистое золото.

– В Румынии тоже рассказывают про такую рыбку, – сказал Чарли. – Только в сказке она предлагает выполнить старику три желания.

– Да, сказка о золотой рыбке есть у многих народов. И во всех них рыбак рано или поздно требует слишком много и ему преподается банальный урок о жадности или сострадании.

– И что же пожелал мистер Хадсон?

– Ничего. Просто держал в очень большом аквариуме до самой ее смерти.

– Ох.

– Вот именно. Нет, не поймите меня неправильно, не то чтобы он плохо с ней обращался. Вряд ли какая-нибудь другая рыбка во всем мире могла бы похвастаться хозяином получше – хотя, полагаю, вряд ли другие рыбы вообще могли бы что-то сказать. Потому-то он и держал ее. Я не говорю по-китайски, но всякий раз, когда я ее видел, она выглядела вполне довольной. Правда, позже, когда она умерла, он сделал из нее чучело, что я нашел несколько неприятным, но, в конце концов, рыбе ее тело было уже без надобности, а все мы так или иначе смертны.

– Сделал из нее чучело? – слегка побледнев, спросил Чарли.

– Он обожает редкие породы, – сказал Джекаби.

– Наверное, немного осторожности и в самом деле не повредит, – согласился наконец Чарли.

Я кивнула в знак согласия.

– Кстати, о секретах, – продолжил он. – Вам что-нибудь удалось выяснить в ходе нашего главного расследования?

Джекаби покачал головой.

– Похоже, убийца миссис Брисби оставил нам очень мало улик. А другое тело пролежало в морге несколько дней, и след угас.

– Тело в морге?

– Денсон, – пояснил Джекаби. – У меня есть его зуб.

– Ах вот как, – кивнул Чарли. – И что… помогло?

– Не слишком. Я устал гоняться за тенями. Мне бы сейчас вернуться в Нью-Фидлем, чтобы заняться более перспективными зацепками, но мы явно что-то упускаем здесь… и это сводит меня с ума. Прежде всего я хочу точно узнать, что именно бродит по здешним лесам и чащобам.

В воздухе ненадолго повисло неловкое напряжение, после чего Джекаби пожелал нам спокойной ночи и скрылся в своей комнате.

Остаток ночи я прислушивалась к каждому шороху, доносившемуся из леса через окно спальни. Я скучала по шуму города, случайному стуку копыт по мостовой или песням пьяниц, которых выгоняют из закрывающегося кабака. Здесь же при малейшем хрусте и шелесте мое воображение рисовало страшных чудовищ. Я убеждала себя, что ничего ужасного в тенях за занавесками не происходит – как выяснилось впоследствии, совершенно зря, – но эта мысль помогла мне хотя бы немного отдохнуть.