Мрачно темнеющий свет - Джессика Клусс

Я не ожидала, что он придет в ярость. Очевидно, это было глупо – то, что я задумала.

– Я постараюсь не оскорбиться, ваша светлость, – Микельмас похлопал Ди по руке, и тот подпрыгнул. – Рад видеть, что вы, ребята, все еще вместе.

– О, большое спасибо, – опасливо сказал Ди.

– Хоуэл, ты сумасшедшая. – От Магнуса это звучало как лучший комплимент в мире. Он подошел к колдуну. – Рад снова вас увидеть, сэр! Я боялся, что с вами покончено.

Они пожали друг другу руки.

– Я тебя помню. Дурак и храбрец, – сказал Микельмас.

– «Дурак и храбрец» – это семейный девиз Магнусов. – Магнус задумался на минуту. – А как это будет по-латыни? Ferox et stultus?

– Ты и правда помнишь уроки! Мастер Агриппа был бы доволен, – сказал Ди.

– Можно поговорить с тобой с глазу на глаз? – Блэквуд повернулся ко мне.

Он проводил меня в соседнюю комнату, «геральдическую», в которой находились все гербовые щиты, какие когда-либо были у графов Сорроу-Фелл. Его собственный висел над дверью: две руки, обвитые плющом, – стандартный гербовой щит Блэквудов, а в центре – личная эмблема Джорджа: звезда, символизирующая свет, который ведет за собой всю семью.

Прямо сейчас лучше было оказаться рядом с извергающимся вулканом.

– Нам нужна была помощь, – сказала я.

– Как? Где? Зачем? – При выкрикивании каждого слова у него на шее пульсировала венка. Он подошел к антикварным часам, как будто хотел расколотить их.

– Он знает про оружие Стрэнджвейса.

– Оружие? – На лице у него появилась холодная ярость. – Ты снова хочешь соврать Императору. Только на сей раз ты имеешь наглость втягивать в это еще и нас!

У меня запылали щеки – это была правда. Я не хотела этого говорить, но выбора не было:

– А твой отец имел наглость пожертвовать колдунами и ведьмами, чтобы спрятать свои собственные грехи, ведь так? – Чарльз Блэквуд был точно так же виновен, как Мэри Уиллоубай и Микельмас, когда он впустил Древних в наш мир, но ему удалось скрыть то, что он был замешан в этом, и избежать наказания. Более десяти лет ведьм казнили, а колдунов подавляли, но чародеи, и семья Блэквуда в частности, процветали.

Температура в комнате упала, и я задрожала, когда Блэквуд подошел ближе. Я была высокой, но он был выше. И все равно я не была напугана.

– Ты считаешь, это честно? – прошипел он, наклоняясь ко мне ближе.

У меня зачастил пульс, но я смело взглянула в его глаза.

– Надо всех наказывать за то, что сделал твой отец?

С минуту он боролся с собой.

– Нет.

– Если мы поразим Ре́лема оружием колдунов, для чего надо потренироваться, то сможем доказать Ордену, как сильно они ошибались. Ты говорил, ты хочешь все исправить.

Блэквуд подошел еще ближе, и я инстинктивно попятилась. Он загнал меня в угол, прижав к стене. Его взгляд сцепился с моим.

– Ты уверена, что речь идет не о тебе? – тихо проговорил он.

– Что заставляет тебя так думать? – с трудом спросила я.

Может быть, дело было в тусклом освещении, но я могла бы поклясться, что его черты моментально смягчила жалость.

– С тех пор как Ре́лем прислал то сообщение, ты места себе не находишь. Настояла, чтобы мы поехали в Корнуолл, настояла на применении этого оружия, выискиваешь всех этих колдунов, от которых тебе надо держаться подальше! – Его гнев снова прорвался наружу. – Ты чувствуешь себя в ответе, и это заставляет тебя действовать. Но твои действия беспечны. Допустить, чтобы ты ждала чьих-то инструкций? О нет! Это всецело твоя вина, и это твоя проблема, которую ты должна решить. – Как будто он увидел меня голой – мой ум и душа были для него как открытая книга. – Но ты не одна, Хоуэл, теперь ты и нас сделала виновными!

Так как мне некуда было сдвинуться, я повернула голову и стала рассматривать стену, которая показалась вдруг очень интересной.

– Не будь трусихой, – его голос смягчился. – Это ведь правда?

Я неохотно развернулась к нему. Блэквуд отодвинулся на шаг. Вот оно, я смогла свободно дышать.

– Разве ты не чувствуешь вину за то, что сделал твой отец? Ты знаешь, что мы должны это сделать.

Блэквуд со стоном отошел к двери.

– Мы сделаем. – Он остановился, чтобы посмотреть на меня, выражение его лица было мрачным. – Я думал, у нас нет секретов друг от друга, Хоуэл.

Вот оно в чем дело, вот в чем была истинная причина его гнева. Годами он нес бремя грехов своего отца. Никто, даже его мать и Элиза, не знали темных секретов его семьи. Когда мы в конце концов доверились друг другу, я была колдуньей, а он – сыном предателя, и я стала его первым настоящим другом.

Я бездумно его ранила.

Мое лицо горело, но он вышел из комнаты до того, как я смогла ответить. Я потащилась за ним в кабинет.

Блэквуд уселся в углу и полностью ушел в себя. Зато Магнус наслаждался моментом. Он взял вазу – на вид династия Минг – и подначивал Микельмаса, чтобы тот спрятался в ней.

– Ставлю два фунта на то, что он сможет, – сказал Магнус, подмигивая Ди.

– Вы, мерзавцы, я не цирковой медведь, – рассмеялся Микельмас. Заприметив графин у окна, он попивал бренди.

– Это все равно что туго свернуться в шарик? – не отступал Магнус. – Или ты просто… сжимаешься?

За дверями послышались голоса. Один из них принадлежал Марии, другой – Элизе, которая спрашивала, с чего это Мария охраняет дверь.

– Скорее, – прошептал Магнус, кивая на вазу. Микельмас со стоном превратился в пупса и прыгнул внутрь.

– О, привет, – удивленно сказала Элиза, входя в комнату, и удивленно застыла на месте при виде Магнуса, радостно прижимающего к груди вазу.

– Мне, эм, нравится рисунок, – Магнус повертел вазу. – Можно я возьму ее себе?

– Что?

Я нервно огляделась по сторонам. Фарфоровый тигр свернулся калачиком рядом со стаканом Микельмаса и, кажется, спал. Какое счастье, ведь у меня не было ни малейшего понятия, как это объяснить.

– Нет, Магнус, ты не можешь оставить ее себе. Я думаю, эта ваза смотрелась бы лучше в другой комнате. – Я выхватила вазу и обратилась к Блэквуду: – Давай вынесем ее отсюда, как хотели.

– Да. В другом интерьере она будет смотреться лучше.

Мы вдвоем прошли мимо озадаченной Элизы.

В саду я выпустила Микельмаса из вазы в фиолетовые и оранжевые цветы. Он сорвал яблоко с яблони Блэквуда и вытер его о рукав.

– Мы почтем за честь принять вашу помощь, – пробормотал Блэквуд.

– В самом деле, ваш энтузиазм не знает границ, мои маленькие бельчата. – Взяв за руку, Микельмас провел меня к стене сада, его веселье слегка поубавилось. – Я так понимаю, ты осознаешь, о чем просишь? – Он бросил взгляд на Блэквуда: – Ты знаешь, что Ральф Стрэнджвейс сошел с ума? Совершенно спятил.