Проклятие на удачу - Валентина Савенко

А еще Кай понял: то, что он назвал ее работой, сыграло с ним злую шутку. Теперь девушка стала сама считать себя работой. Охотнику не оставалось ничего другого, кроме как заботой и вниманием доказывать обратное. Именно так, а не комплиментами, не поцелуями рук, не чуть более продолжительной, чем требовалось, поддержкой, когда девушка притягивала чье-то невезение.

С невезением тоже большой вопрос. Никто из лепреконов не притягивал невезение. Откуда эта особенность взялась у Летты, неясно.

Лепреконы могли лишь одарить везением. Их магия направлялась в таком случае на конкретного человека или нелюдя, а точнее — на конкретную цель. Бить везением, растрачивая силы, могла только Летта. Так вот, благодаря их магии тот, кому повезло, мог быстрее прийти к цели. При условии, что к ней стремился. И действовал сам, не за счет других. У внутреннего везения лепреконов был тот же принцип. Они не были всемогущими, просто если у них была цель, магия помогала достичь ее чуть быстрее. Но у магии лепреконов были свои нюансы, которые Летта сейчас старательно изучала.

— А как я пойму, что человек, например, хочет использовать кого-то против его воли? Как выяснить, не нанесет ли его желание кому-нибудь вреда? — От усердия я сильнее стиснула стило.

Без малого две недели Эмрис при молчаливом участии Кая пытался вдолбить в мою голову знания по магии лепреконов, и все равно я не понимала главного: как, опунция вам в салат, они определяют, кому помогать, а кому нет?!

В остальном более-менее ясно. Чары лепреконов не исполняют желания, а помогают достичь цели или усиливают магию, если их добавить к чуждому заклинанию. Их нельзя швырять, как гирю, цель нужно конкретизировать. Иначе можно выгореть.

Когда я возмутилась тем, что Эмрис «забыл» об этом сказать, когда я с везением наперевес скакала по лесу гиан, он заявил, что тогда не был уверен, нужна я ему или нет. И кстати, выгореть я не могла и не могу — печать ограничивает мои силы.

В общем, за плохую память проклятие получило от меня по клюву, но легче не стало. Я все еще не разобралась, как узнать, кого отправить гулять, а кому — букет ромашек. Везения. Потому как если поможешь тому, кто задумал дурное или решил чужими руками жар загрести, — просто зря потратишь силы, магия не сработает, рассеется. Вот в чем причина привередливости лепреконов. Они об этом не распространяются, естественно.

Вон Арвель не в курсе, хотя мать и тетка лепреконы, да и нянька-советник с женой тоже. Хотя с братца станется — может, и знает, но думает, что это отговорка. Или не видит в своем желании заполучить ту фрейлину ничего плохого.

— Понять, кому можно помочь, а кто решился на дурное, просто. Вы, лепреконы, это ощущаете интуитивно, — прошептал прямо в ухо хомячок на моем плече.

Хотя мы вполне могли говорить нормально — колесница пустовала, наша троица была единственными пассажирами: лето, сезон, много транспорта, идущего в Агрону — столицу Хевина, одного из четырех королевств оборотней, где Кара видела ундину. Иногда возницам не везет, и приходится лететь порожняком. Нашему, видимо, очень не везло, потому что у меня одно за другим сломалось три стержня (теперь я их покупала пачками), оторвалась пуговица на блузке и нога распухла — укусила оса.

Хорошо еще, что до посадки в карету я отправила очередную партию семян для отца, а то, чувствую, пришлось бы скакать по салону, собирая их с пола.

Перевод на дополнительную закупку семян и черенков отец прислал в начале первой недели. Похоже, ему понравилось то, что я купила на ярмарке альвов. На каждой остановке я приобретала новые, понемногу, чтобы денег хватило подольше, и отправляла домой с записками для отца и радостными воплями для сестер и мамы, как мне нравится у альвов. Обратный адрес не указывала, только имя. А штемпель воздушная доставка ставит только при получении.

— Интуитивно ощущаете, — задумчиво повторил Эмрис, глядя блестящими бусинками глаз на возницу, который громко болтал со сменщиком. — Хотя это, видимо, не про тебя. В общем, забудь.

— Как это забыть? — возмутилась я. — А как мне помогать? Нападет на нас химера, что делать?

— Обычные варианты тебя конечно же не устраивают? — фыркнул Эмрис.

— Это какие?

— Упасть в обморок, бросить в химеру туфелькой…

— …надавать одному вредному проклятию по мордочке? — подхватила я.

— Я так понимаю, что нет? — театрально вздохнул хомяк.

Кайден, молча слушавший нашу перепалку, лишь хмыкнул. Отогнав мысли об охотнике, я вернулась к проблеме везения.

— В обморок можешь падать сам, если уж так хочется, а мне понятно и ясно скажи, что делать?

Химеры темного, одна хуже другой, посещали нас с завидной регулярностью, еженощно. Кайден и Эмрис, акация их подери, умудрялись скрыть от меня часть нападений. При желании проклятие могло заболтать кого угодно так, что и не заметишь, что с тебя сняли подштанники. Но в последние дни я не велась на провокацию. Правда, и помочь особо не могла. Поняв, что маневр с отвлечением не удался, Эмрис, которому с недавних пор мне очень хотелось общипать перья с крыльев за излишнюю летучесть, банально возносил меня над верхушками деревьев. И оттуда великодушно позволял пульнуть в Кая везением. Обычно к тому времени тот справлялся сам. Вот я и задалась целью научиться правильно применять магию, чтобы одаривать ею охотника до нападения.

— Ну?

— А кто его знает, — задумчиво отозвался хомяк. — Надо думать. Угораздило же меня вытащить самого ненормального лепрекона на континенте.

И это мне говорит живое проклятие, в памяти которого столько всего, что не во всякой библиотеке уместится? Откуда это богатство к нему привалило, кот не признавался. Уж точно не из головы принца.

За две недели провалов к названому братцу я убедилась, что знания — точно не то, к чему тянется сильф. Маэль — да. Арвель — нет.

Но проклятие сидело в голове разгильдяя-братца, а не в голове фейри и не в закрытой секции библиотеки короля сильфов, откуда Арвель стащил книгу, с помощью которой вызвал меня. Так откуда знания? Может, Эмрис, как всегда, недоговаривает? И до принца он обретался в голове какого-то профессора?

— Попробую направлять силу на Кая. — Я бросила быстрый взгляд на занятых разговорами возниц, повернулась к охотнику: — Как думаешь, получится?

Кай задумчиво посмотрел на меня, нахмурился, что-то мысленно прикидывая. Медленно кивнул.

— Только направляй везение на силу охотника. Магия фейри во мне заперта.

— Не фейри, а сокровищница прямо! — Эмрис, цепляясь за воротник блузки, спрятался от руки Кайдена за моей шеей. — Замок на замке!

— Это плата за дар богини, — опередил Кайден мой вопрос.

Чем больше я общалась с охотником, тем меньше мне нравилась его богиня. Конечно, она давала возможность жить дольше, но и забирала много. Фейри без магии. Его сила ведь не выгорела, она по-прежнему бурлит в крови, он ее чувствует и… не может воспользоваться.