Проклятие на удачу - Валентина Савенко

Кайден смахнул купол, направил светляка. Летта радостно заулыбалась:

— Кай, иди туда, там я видела иву, мне нужно пять-шесть тонких веток, чтобы гнулись хорошо! — Она обернулась к ставшему тенью Эмрису: — А ты туда, там дикая роза была. Мне нужны нераспустившиеся бутоны на длинных ножках. Они мелкие, но тоже подойдут. А я за гортензией. А еще мне нужно что-то с большими листьями вместо обертки…

Летта направилась к зарослям гортензии, Эмрис, фыркнув: «Нашли садовника!» — пошел за розами, а Кай, с теплой улыбкой проследив за девушкой, двинулся на поиски ивы. Там, куда показывала Летта, дерева не было. Пришлось облазать половину парка, прежде чем обнаружилась нужная ива. Прямо рядом с дорожкой, по которой они шли к домику. Похоже, невезение Летты уже не чужое, а свое. И оно заставляет ее ошибаться.

— Доставка! Букет для леди Заарн, лично в руки! — Я радостно, словно только что узнала о выигрыше в лотерею, улыбнулась лакею.

За внушительным забором респектабельного особняка звучала музыка, раздавались веселые голоса. Празднование в доме ундины было в самом разгаре. Однако привратник не торопился пропускать припозднившихся курьеров к хозяйке.

Мужчина (судя по едва заметно мерцающим в темноте зрачкам — оборотень) настороженно зыркнул по сторонам, окинул цепким взглядом мой походный наряд и букет в кокетливой обертке из лопухов: пышная гортензия и мелкие, едва проклюнувшиеся розовые бутоны в обрамлении согнутых дугами ивовых прутьев. Принюхался, показал на Кая, замершего за моим плечом:

— Это кто?

— Стажер! Учу профессии! — соврала я.

За годы работы в цветочном бизнесе и не такое видела. Был у нас один флорист, букеты клиенты расхватывали на ура. Когда его не видели. Когда видели, теряли дар речи — не укладывалось в их головах, что детина зверского вида с косой саженью в плечах может быть помешан на составлении букетов.

— Стажер, говоришь? — оскалился привратник.

— Жених, — ровным голосом сообщил Кай.

Я поперхнулась воздухом, в кармане удивленно пискнул Эмрис. А охотник продолжил как ни в чем не бывало:

— Не хочет работу бросать, вот и пришлось стажером наняться.

Оборотень снова принюхался, понимающе хмыкнул. А потом спросил, глядя на Кая в упор:

— Нож не отдашь?

— Нет.

— Тогда пусть сама идет. Не бойся, провожу. И зверушку тут оставьте. — Привратник ткнул пальцем в мой карман. — Не могу понять, чем она у вас таким натерта, что запаха почти нет.

— Средство от блох! — Я вытащила хомяка.

Эмрис возмущенно запищал, длинные зубы клацнули рядом с моим пальцем. Я ловко передала его Каю. Ничего, перебьется. Ему не привыкать, уже был матерью семейства землероек, побудет и блохастым хомяком.

— Не обижайтесь, ребята, такая у меня работа, — пробурчал привратник, пропуская меня в калитку.

Никто обижаться и не собирался, главное — за забор я попала. Хорошая у мужа ундины охрана.

Оборотень провел меня по тропинке, что пролегала между каменным забором и высокой стеной кустарника, упираясь в лестницу. Там нас встретил еще один оборотень, явно лакей. Он и отправился докладывать леди обо мне.

Коленки почему-то подрагивали, и, чтобы как-то успокоиться, я спросила у оборотня:

— А что за праздник?

— Вторая младшая леди сказала первое слово.

— О-о-о!

Это действительно событие.

Когда Ула и Дика дружно выдали: «Цветик!» — отец с мамой три дня ходили счастливые, а мы с сестрами приставали к младшим, прося повторить, и радостно вопили, когда они произносили заветное слово. Даже обычно спокойная Вейла от нас не отставала.

— Младшенькая долго не говорила. — Лицо оборотня осветила улыбка. — Леди волновалась, про какие-то грехи все повторяла, а вчера — чудо! Сразу и «мама», и «папа», и «дай», и «дядя»! Старшая так визжала, чуть не оглох.

Вернулся лакей, за ним шла стройная ундина, темные волосы которой в свете фонарей отливали синевой. Увидев меня, она запнулась, остановилась, нахмурилась. Неужели узнала? Я ведь тогда была младенцем…

— С праздником, леди! — Я шагнула навстречу женщине. — Вам букет. Называется «Лунный парк».

— Неужели?.. — Ундина схватилась за сердце.

Букет у меня своеобразный, конечно, на любителя, но не настолько, чтобы в обморок падать.

— Леди? — всполошились оборотни.

— Все хорошо! — остановила она их. — Идите!

Лакей сразу выполнил приказ, а вот оборотень-привратник замялся:

— Вы уверены?

— Да… — Глаза ундины влажно блеснули.

Я не понимала, почему она разволновалась. Словно… словно… она моя мать? В смешанных парах дети наследуют способности родителей через одного. Почему до сих пор не приходило в голову, что она может быть моей матерью?

— Живая! — Женщина подбежала ко мне и обняла, всхлипнула, глядя в глаза. — Столько лет я корила себя за то, что сунула этот, акула его сожри, кошелек в колыбельку! Зачем я туда поехала? Почему не вернулась домой? Они бы тебя защитили!

— Кто? — Я смотрела на ундину и ничего не чувствовала.

Ничего сверх того, что она мне приятна. Симпатия, которая возникает, когда встречаешь хорошего человека или нелюдя. И не более. Может, нужно привыкнуть к тому, что она моя мать? Или услышать?

— Вы моя мать?

Ундина всхлипнула, посмотрела круглыми глазами, вытерла тыльной стороной ладони слезы. И виновато улыбнулась:

— Нет, девочка, не мать. — Женщина сжала тонкими пальцами мою ладонь в митенке. — Я расскажу тебе все, что мне известно, Лина. Не знаю, какое имя тебе дали, но я тебя назвала Линой, когда нашла на берегу.

— Летта, — улыбнулась я. — Меня назвали Леттой. Виолеттой.

— Красивое имя, и тебе подходит. А я Эсса, я бы могла стать твоей матерью, если бы не была так молода и так глупа, — грустно представилась ундина.

Эсса провела меня в беседку, подальше от веселящихся гостей. Она волновалась, нервно кусала губы. Я решила начать первой:

— Как вы узнали, что я — та самая девочка, которую у вас украли?

— По следам маячка. Когда я его с тебя снимала, я торопилась и боялась, а еще у меня еле хватило сил. След получился своеобразный. Вряд ли есть еще один такой косорукий маг, какой я была двадцать лет назад.

— Сколько вам тогда было?

— Почти восемнадцать…

О чем мечтают девочки, которым почти восемнадцать? О любви, принцах и прогулках под луной. Вот и Эсса мечтала. А ее мать хотела выдать непоседливую дочь за сына оборотня старше ее на целых семь лет. Старик-отец увидел морскую деву на ярмарке.

Эсса сбежала. В Хевин. Посчитала, что у оборотней ее искать не станут. Однажды вечером она гуляла у моря и увидела мужчину с младенцем на руках. На заботливого отца он мало походил, скорее на наемника, особенно когда замахнулся на младенца ножом. В ужасе ундина вызвала волну, наемника унесло в море, а люльку с младенцем — прямо ей в руки. Тогда она и сняла маячок.