Лучшие враги - Марина Ефиминюк

Дверь закрылась. Посуду болтун забрать не забыл. Набойка осталась, любимейший племянник тоже. В холле наступила дивная тишина, и было слышно, как за какой-то колонной подавился хохотом лакей, с азартом наблюдающий за вторым изгнанием просителей.

— Ты его заколдуешь? — спросил мальчик, кивнув на дверь.

— Надо?

— Ага.

— Хочешь заключить сделку с темной магией, малыш? — хитро улыбнулась я, скрещивая руки на груди. — Что мне дашь?

С серьезным видом он запустил руку в карман коротковатых портов, долго там ковырялся и протянул мне на ладони серый речной камушек.

— От рогатки, — последовало пояснение.

«Ты свихнулась? — обалдела темная магия. — Хватай мальчишку, будет нам счастье. Смотри, какой смышленый! Из рогатки стреляет, значит, сам себя прокормит».

— Идет, — улыбнулась я, проигнорировав инстинктивное желание заграбастать маленького темного прислужника.

Он приблизился ко мне и с самым серьезным видом отдал камушек.

— Только пусть в этот раз дядька замолчит хотя бы на пару дней. Мама будет очень-очень рада.

— Договорились.

Тут входная дверь осторожно приоткрылась. Мирн сунул нос в щель и позвал громким шепотом:

— Мелкий, ты чего тут пристыл? Повозка уедет, один останешься.

С каждым произнесенным звуком его голос становился тише. Мирн откашлялся, ещё не подозревая, что через пару часов снова не сможешь ни петь, ни говорить.

Вряд ли после пришествия безголосого Мирна с племянником меня по-прежнему ждали на утреннике Эбби. Не после того, как она с непроницаемой физиономией, чеканя шаг, сбегала их холла. Конечно, чужие кислые мины всегда понимали настроение, но были дела и поважнее. Я хотела проверить газетные объявления о продаже разорившихся торговых лавок под магическую мастерскую в столице. Провинцией я уже насытилась до конца жизни.

В библиотеке, как всегда было очень тихо. Хранители при моем появлении услужливо придержали дверь, открыли крышку постового ящика, напоминающего высокий сундучок. Пока я выбирала нужные газеты, они ластились к ногам, раздували юбку и вообще вели себя, как очень ласковые котята.

— Нечисть, ты заболела? — прямо спросила я. — На тот свет всем коллективом отходите? С чего вдруг такие милые?

Объяснить человеческим голосом бестелесные создания, конечно, не могли, поэтому выхватили у меня из рук газету.

— Святые демоны, лучше бы не спрашивала…

Я попыталась газету поймать, но та, расправив крылья-листы ринулась за книжные шкафы, теряя по дороге вложенные между страниц картонные карточки с разными объявлениями. Ругаясь сквозь зубы, я завернула в дальний угол, куда разве что в пьяном состоянии забредал Вайрон. Здесь на одной из полок вместо книг ровным рядом выстроились пузатые пустые бутылки из-под крепкого алкоголя, подозреваю, что кузеном припрятанные.

Похоже, библиотечные духи услышали разговоры о переселении в дедовский кабинет помершего Догера. Посовещались, спросили друг у друга, чем они хуже какого-то приблудного мэра, и немедленно пожелали переехать в местечко поспокойнее библиотеки. У пресветлого, естественно, целыми днями по полкам гонять не придется, можно тихонечко дремать в ящике письменного стола и изредка для острастки хозяина безобразничать. Цветочек с подоконника сбить, книжки подрать, чернила пролить. В общем, такой курорт для нежити.

— То есть вы тоже решили невзначай переехать к Парнасу… Совсем, нечисть, страх потеряла?!

В ответ невидимые хулиганы принялись драть газету. Рвали ее полосками и клочками, парочку швырнули мне в лицо.

— Развею к демонической бабушке, потом пепел по углам развею! А тебя, господин рыцарь, засыплю обратно в доспехи! — процедила я сквозь зубы и продемонстрировала заклятье, облизывающее пальцы черным полупрозрачным дымком.

Уничтожение газеты мигом прекратилось, и мне с большим пиететом была возвращена четвертушка разворота. На ней был напечатан глаз и вихор его величества, а с другой стороны, как ни странно, сохранилось целых два объявления о продаже недвижимости. Пожалуй, только это обстоятельство спасло нежити загробную жизнь.

— И приберитесь здесь! — цыкнула я, указав пальцем на усеянный газетными обрывками пол. — Немедленно!

Пытаясь выпрямить газетный клок, я завернула за стеллаж и наткнулась на Калеба. Вообще, он сидел за письменным столом, изучал какие-то фолианты и даже не заметил, что на него тут невеста почти наскочила. Сама от себя не ожидая, я дернулась обратно за стеллаж и, лишь спрятавшись, пришла в себя.

Какого демона я прячусь? Подумаешь, поцеловались. Может, я была единственной чародейкой на семь королевств, которая в двадцать лет ни разу по-настоящему не целовалась. И что? Так сказать, получила недостающий жизненный опыт. Большое дело!

— Калеб, ты здесь! — раздался в глухой тишине библиотеки сладкий голосок Люси.

— Здравствуй, Люсиль, — с бархатистым перекатом, словно специально припас для нее мягкие интонации, произнес он.

Встрепенувшись, я высунулась из-за книжного шкафа. Калеб сидел спиной и разглядеть его лицо не удавалось, только затылок с дурацким пучком, из которого торчала костяная шпилька. Зато Люси улыбалась чарующей улыбкой, в детстве влюблявшей в себя всех без разбору взрослых.

— Говорят, ты обо мне спрашивал?

А ты, конечно же, не преминула прибежать! В груди, где-то в районе солнечного сплетения, вдруг зажглось незнакомое чувство. От него бросало в жар и очень хотелось проклинать всех, кто смел приближаться к мужчине, обещанному мне.

Сжимая до побелевших костяшек книжную полку, я принялась глубоко дышать и по очереди вспоминать пятнадцать проклятий. На пятом в голову пришла трезвая мысль: что я делаю? Как ревнивая дурочка, шпионю из-за шкафа за женихом, которого сама же приворожила к хорошенькой кузине, и злюсь, злюсь, злюсь…

Взгляд упал на книжные корешки. Названия на них, обычно поблескивающие голубоватым мерцанием, напрочь потухли и почернели. Магия в них закончилась. На деревянной полке, как на влажном песке, отпечатались следы тонких пальцев. Не просто злюсь, а порчу, порчу, порчу… Вытащив из-под мышки газетенку, с деловитым видом я вышла из библиотеки.

День прошел невыразительно. Дверь мне починили, как подсказывал здравый смысл. В смысле, вернули ее на место вместе с трещиной и подогнали, чтобы закрывалась на замок. Я немедленно заперлась и проверила клок газеты, вновь добрым словом вспомнив библиотечную нежить. Жаль, бестелесные не могли икать.

В одном из объявлений был указан адрес продавца недвижимостью. Не откладывая дело в долгий ящик, вытащила из сундука почтовую шкатулку. Кристалл на изогнутой крышке пульсировал.

Думала, что Холт прислал весточку, но оказалось, он вложил в шкатулку какой-то роман. Стоило вытащить книгу, над обложкой заклубился полупрозрачный черный дымок, и она мгновенно увеличилась в размерах до полноценного томика, из которого торчали закладки. Внутри нашлась записка, написанная знакомым размашистым почерком с вензелями и завитушками. Холт даже буквы писал до отвращения пафосно. «Чтение на ночь», — коротко пояснил он. На ночь мне предлагалось прочесть откровенный роман. Думаю, закладками были помечены самые горячие сцены, чтобы не пропустила.