Лучшие враги - Марина Ефиминюк

— Бежать за некромантом еще рано, — со смешком уверила я.

Претендент на роль умертвия пришел в себя после первого же магического разряда, доказав, что рано ему превращаться в зомби или неупокоенным духом лезть в винную бутылку.

— Хорошо поспал! — Он хотел потянуться, но скривился от боли и потер ушибленный затылок. — Госпожа Истван! Какое счастье, что вы наконец одеты!

— Мне тоже очень приятно, но почему я должна быть раздета? — удивилась я.

— Так это не сон? — дошло до него.

— Вообще-то, нет.

— Вы здесь по-настоящему? Из плоти и крови? — страшно возбудился он. — Можно вас ущипнуть, чтобы удостовериться?

— Прокляну, — спокойно объяснила я позицию.

— Да я чуточку?

— Ущипните меня, господин мэр! — немедленно предложил Боуз. — Я буду абсолютно счастлив!

— Боуз, выметайтесь вон! — рявкнул новый мэр.

Помощник действительно попятился к раскрытой двери, словно боялся повернуться к мэру спиной и получить волшебный пинок сапогом. Наткнувшись на мой многозначительный взгляд, он замер. Перспектива проклятия его пугала больше, чем гнев нового начальства.

— Зачем вы просите его уйти? — изогнула я брови.

— Как же я хотел вас видеть, моя дорогая!

Я для всех очень дорогая. Деду ещё десять монет придется выплатить просто за то, что внучка сгоняла с его портальным амулетом послушать о любви от нового градоправителя.

Тот между тем крепко схватил меня за руку, силой этого захвата доказывая, что его действительно невозможно убить каким-то паршивым сводом законов, и жадно припал к моей ладони горячими губами.

— И бог услышал мои молитвы! — невнятно бормотал он.

— В таком случае, ваш бог с большим юмором, — пробормотала я.

— Я люблю вас, госпожа Истван! — проговорил Хардинг, учитывая, что он по-прежнему сидел в кресле и пытался усадить в это же кресло, в район своих колен меня, признание казалось не просто странным, а абсурдным. — После ужина думал, что меня привлекает ваша кузина. Она же красавица, в отличие от вас. Нежная, добрая и…

— Неспособна вас проклясть, — сквозь зубы процедила я, намекая, что ему стоит убрать руки.

Вспомнилось, как «грандиозный и монументальный» размазывал любовное зелье, выплеснутое ему в лицо с помощью магии. Похоже, он монументально и грандиозно приворожился. Ко мне. Уверена, весь адский бестиарий сейчас задыхался от хохота.

— И это тоже! — согласился он, руки по-прежнему не убирая. — А потом я проснулся и понял, что не смыслю жизни без странной чернявой чародейки с алыми губами, помолвленной с одним из сильнейших магов Сартара. Думаете, он нас благословит?

— Угу, а потом догонит и благословит еще раз. Чтобы не расслаблялись…

Слушать любовную ересь я не стала и ткнула Хардингу указательным пальцем в макушку. Он мгновенно вернулся в исходное состояние и отвалился к спинке кресла. Рука упала, но кулак он не раскрыл. Пришлось пальцы разжимать по одному, чтобы освободиться.

— А это нормально? — заволновался Боуз.

— Не беспокойтесь, суставы у него не сломаны, — процедила я, растирая запястье.

— Да я об этом. — Секретарь покрутил у виска. — Столько магии за раз… Он останется в своем уме и трезвой памяти?

— Когда вы били беднягу книгой по затылку, то ни его ум, ни память вас вообще не волновали, — заметила я. — Когда это с ним началось?

— Так второй день, как заболел, — скромно сцепив руки в замочек, проговорил он. — Вчера ещё ничего было, а сегодня совсем худо сделалось.

— Он проснулся утром и понял, что жить без меня не может? — скрестив руки на груди, допытывалась я. Потом вспомнила, как адский мэр облобызал ладонь и незаметно обтерла ее о платье. С другой стороны… хорошо, что не воспылал чувствами к Калебу.

— Понимаете, госпожа чародейка… Только пообещайте, что ничем-ничем не проклянете меня! — оговорился он.

— Обещаю.

— Точно?

— Может, вам ещё на крови поклясться? — фыркнула я.

— А так можно?

— Нет! Говорите, пока получили индульгенцию!

— Ну… — Боуз оттянул узел галстука, вытащил из кармана измятый платок и обтер вспотевшее лицо, в общем, сделался совсем жалким, такого даже проклинать рука не поднимется. — За ужином я случайно обнаружил колечко.

— Какое еще колечко? — нахмурилась я и вдруг вспомнила, как уронила кольцо, подаренное Холтом, в соус. — Колечко?! Мое?! Боуз, успокойте меня немедленно и скажите, что обнаружили его до того, как проглотили!

— Спрятал за щеку! — с надрывом признался он.

— Стащить кольцо темной чародейки! Поздравляю, да вы действительно бессмертный. Или глупый. — Я присмотрела к его страшно виноватому лицу. — Смотрю на вас и что-то никак понять не могу.

— Я не воровал! — замахал он руками. — Просто постеснялся отдать. Понимаете, ну, как его из-за щеки-то вытащить. Мы же все приличные люди, за столом сидели, ужин ели, светские беседы вели…

Невольно вспомнился бедлам, происходивший во время романтической трапезы на пятерых, и у меня вырвался издевательский смешок.

— Вы всегда такой скромный, когда дело касается чужих украшений? Даже если опустить мораль, вы не подумали, что оно могло быть зачаровано?

— Но я же не знал, что кольцо ваше, — попытался оправдаться он.

— Спору нет, это в корне меняет дело, — насмешливо фыркнула я.

— Все равно господин мэр отобрал колечко еще в карете и сказал, что вернет вам лично, а утром уже проснулся… блаженненьким.

Он бессильно указал на дрыхнущего мэра. Что ж, опытным путем было доказано, что для простых людей приворот от Брунгильды крышесносен и мозгодробилен.

— Где кольцо? — вздохнула я.

— Господин мэр его сегодня с утра в руках крутил, а потом куда-то убрал… — заблеял Боуз, очень нервно перебирая пальцами.

— Куда?

— В правый карман брюк! — отрапортовал он.

Так и знала, что подглядывал за начальством, мошенник!

— Доставайте, — повела я подбородком в сторону уже счастливо похрапывающего Хардинга.

— Я? — опешил он.

— Вы предлагаете мне? — изогнула я брови.

— Тут вы правы, госпожа чародейка, негоже юной девице в мужские карманы лазать… — затаив дыхание, на цыпочках он подобрался к мэрскому креслу, потянулся было к карману, но сдрейфил: — Госпожа чародейка, а, может, какое-нибудь заклятье, выворачивающее карманы?

— Хотите заключить сделку с темной магией, господин Боуз? — официально спросила я, порядком устав от стояния на каблуках посреди чужого кабинета. Так и хотелось переступить с ноги на ногу, но девицам не только мужские карманы было негоже проверять, но и переминаться, как усталой гусыне.