Красная зима - Галина Гончарова

- ИЗВЕРГИ!!! ТВАРИ!!!

Ирина Ивановна бесновалась в руках освообожденцев.

Сын?

То есть племянник?

Она о нем и даром не вспомнила… зачем ей тот мальчишка?! Когда отец... и мать… а сама она бьется в руках мерзких тварей… и почему-то земля под ними не разверзается!

И никто не спешит ей на помощь.

И…

Жом Радий сгреб ее за волосы, оттянул голову назад.

- Еще кто в поместье есть?

Ирина Ивановна ответила матом. Благо, от отца и брата слова знала.

Получила удар кулаком по лицу – и умолкла. Больно… и кажется, ей зубы выбили… кровь из носа потекла. Это вам не пощечины служанкам отвешивать, на которые дама была горазда. Это мужская рука, да с размаху…

- Что с ней делать, жом Радий?

Жом едва не фыркнул.

А что с ней делать? Видывал он таких… очередная бесполезная дура.

- Что хотите… только потом добить не забудьте.

Ирина все еще была не в себе, но грубые руки, рвущие платье, хватающие ее она почувствовала. Забилась, закричала…

Поздно.

Все – поздно.

И даже в эту секунду она не вспомнила, как пыталась спасти ее мать. Как уговаривала бежать… единственной мыслью было невероятное, неимоверное удивление.

ЗА ЧТО!?

КАК ЖЕ ТАК!?

* * *

Жом Сынок поднялся с едва дышащего тела. Прижал ей к виску пистолет – и спустил курок.

Сухо треснул выстрел.

Ирина Алексеева отправилась догонять родителей на извечной дороге перерождений.

Ну да, жом Сынок ее… того… последним, и хорошо хоть вообще допустили. И так жом Радий его ругал, что тору стрельнул. Понятно, стрельнуть надо было!

Ну так не сразу ж!

Сначала выспросить что, где, куда, а потом и стреляй, сколько тебе занадобится… хоть мишень прицепи! А он поторопился… челядь разбежалась, спросить – и то не у кого. Ищи сам чего хочешь.

Сейф, конечно, вскрыли. Но денег там было немного. Основную часть Надежда держала в банке, подальше от мужа. Оказалась бы в городе – сняла. Шкатулку с тем, что было в доме, отдала Матрене, а что было у супруга…

Да что там было?

Пара тысяч?

Может, и неплохо, но не по тем меркам.

Освобожденцы чувствовали себя хозяевами. Гуляли, пили, под утро дом загорелся, но это никого не расстроило. Ну, достанется жому Пламенному чуток поменьше…

А и ничего, не сдохнет! Кто ж ему чего расскажет? А война многое спишет…

Между временем и безвременьем

Хелла рассматривала три души.

Спокойно, сосредоточенно, словно под микроскопом.

Да, это одна из обязанностей богини смерти. Обычно такие души распределяют и без нее, но в этот раз было попросту интересно. Любопытно.

Три души.

Один жил грешно, да и помер смешно… забавные поговорки у смертных. Тем не менее – он защищал свой дом и свою кровь.

Спьяну ли, сдуру…были враги и он пытался. А что не убил никого… в таком состоянии он бы и в стену дома не попал.

Хелла прищелкнула пальцами, отправляя «бравого вояку» на свой круг испытаний. В следующей жизни он заслужил родиться человеком. Получше, чем сейчас.

Вторая душа.

Куда отправляются те, кто умер по дури?

По глупости, по упрямству, подставляя другого человека, ни о чем не думая, кроме своей спеси и амбиций? Было у Хеллы такое местечко… по горлышко в зловонной яме… в самый раз.

Пусть посидит дурочка, а как поумнеет, по земле еще змеей поползает. Или крысой побегает.

Третью душу Хелла рассматривала дольше всего.

Что ж.

Павшим за други своя и в загробном мире почет и уважение.

И… ты родишься в следующей жизни, Наденька Алексеева. И родишься красивой, умненькой и счастливой. Безмерно счастливой.