Красная зима - Галина Гончарова

Савватей пожал плечами. Он отлично понимал, что это не выход. Но выхода-то и не было! Вообще…

Если б Ирина Ивановна… или Наденька… если б они остались живы… Савва задавил острый приступ тоски. Так вот и бывает, жил, не тужил, а сейчас… сам не понимал, как важна для него тора Надежда. С ее вечной улыбкой, хлопотами по хозяйству, ее добротой… да за что ее-то!?

Сволочи!!!

Ладно б Алексеева, того и можно, и нужно! Сам бы стрельнул! А Надю?!

- Где сейчас твоя-то?

- К утру будет, - отвела глаза Евдокия.

Признаваться, что она о дочери ничего толком не знает, ни где та шляется, ни с кем… Савва понял. И кивнул.

Подождем.

А что ему еще до утра делать? Дома сидеть? Так дома-то и не лучше! Дома все будет наводить на мысли… не уберег! Не спас!

Евдокия прищурилась. С подколкой, как испокон века заведено.

- Не боишься, Савватей?

- Чего бояться-то?

- Что нехорошее о тебе подумают. Жена приревнует…

Савва от души рассмеялся.

- Дуняша, коли жена меня после стольких лет заревнует – не зря я ее выбрал!

- Жаль, ты не меня выбрал.

- Так отказа боялся…

Уютно было чаевничать у горящей лучины, перебрасываться шутками, сплетничать о деревенских делах. И Савватей сейчас ни о чем не думал. Старался не думать…

* * *

Аксинью они дождались только под утро.

Вошла, косой тряхнула… на шее синяк, в волосах солома, взгляд шальной, губы припухли… Савва подумал, что своей бы дочери всыпал за такое что вдоль, что поперек. Но то своей. А Ксюха все ж девка неплохая.

Гулящая, но по-своему честная. Не подлая.

- Мамка, ты что? Дядька Савватей, что случилось?

И не дура.

Ни на секунду не подумала, будто он по телесной надобности. И не в том дело, что они за столом сидят – плоть побаловать несложно. Сотня мелочей есть, по которым сразу скажешь, кто и с кем… только внимательнее надо быть.

Нет, Ксюха не дура, и это хорошо.

- У меня к тебе дело, Аксинья. Не к твоей матери.

- Да?

Глаза удивленные. Оно и понятно…

Полчаса у Савватея ушло, чтобы повторить, что он Евдокии рассказывал. Аксинья думала недолго.

- Я согласная. Дядько Савватей, а сколько жить-то там?

- Покамест родичи мальца не найдутся. Может, и год. Али два…

- Согласна!

Савватей и не сомневался.

- Тогда отоспись да вещи собирай. Как стемнеет, повезу вас в город.

- По темноте?

Савватей кивнул. И отправился домой. Ему еще предстоял тяжелый разговор с женой.

* * *

Поздно ночью, по дороге, трусила крестьянская лошадка. Спала Аксинья, закопавшись в сено. Спал Гошка. Савватей держал вожжи…

Жена была сильно против…

И дети…

А только все одно выбора у него не было. Дома мальца оставить – всех подставить. Эх, Наденька… что ж так жизнь-то нескладно обернулась?

Русина, предгорья Ферейских гор.

Большой отряд горцев двигался совершенно неслышно.

И незаметно. Привыкшие скрадывать добычу, знающие свою землю… им казалось, они невидимы в ночной темноте.

Дело было просто.

Вот лагерь. Там всего-то человек пятьдесят русинцев! Чего им тут понадобилось? Да кто ж их знает! Точно – грабить пришли!

Вот, фереи собирались захватить их, и расспросить.

Потом? Да не будет у русинцев никакого потом, что за глупости? Не будет. Допросят – и в расход.

Барза-бек шел одним из первых, и его одолевали плохие предчувствия.

Сбежать? Не удалось. Отговориться, сказаться больным, остаться в тылу – тоже. Хотя он изворачивался, как мог. Но… старейшины!

Не стали полагаться на его чувство чести и долга! Вместо этого они попросту приставили к нему двоих охранников – мало ли кто? Мало ли что?

А уж от чего те охраняли, то ли от попыток сбежать, то ли от врага…

Барза-бек подозревал первое, старейшины говорили о втором… удрать не получилось.

Вот и лагерь.

Часовые спят… сейчас, буквально секунду, и их сон перейдет в последний… Барза-бек видит, как Алхи-бек, один из лучших мастеров ножевого боя в селении, скользит вперед, приподнимается, наносит удар…

Но что это!?

Ни хрипа, ни вскрика, тело поддается так, как никогда не будет двигаться живое тело?!

Кукла?!

Но…

Дальше Барза-бек сообразить попросту не успел. Взрыв бросил его на землю, ночь расцвела огненными цветками, и со всех сторон захлопали выстрелы.

Ловушка!

Русины, будь они прокляты!!!

Мужчина вжимался в землю, и молился, чтобы его не задела случайная пуля. Чтобы пронесло. Чтобы…

Его жизнь ценнее, чем жизнь сотен этих полуразумных червяков! И она может так внезапно прерваться… Творец единый, не выдай! Ты видишь, я ни в чем не виноват!

* * *

Антон Валежный медленно прошелся вдоль строя пленников.

Фереи стояли молча, угрюмые… кто-то в грязи, кто-то в крови. Валежный посмотрел на них с отвращением.

- В набег пошли, твари?! Я вам напомню, кто здесь хозяин!

Лица фереев исказились от гнева. Но говорить с врагом – унижать себя. Врага надо убивать. Или – если ничего не получится, то просто терпеть.

Молча.

До последнего момента.

Валежный о этом отлично знал. но ему и не требовалась их реакция. О, нет…

Ему требовалось нечто другое.

- Посмотри, из какого они селения.

Специалисты в полку были. А родовые знаки в каждом селении были свои.

- Род Таумир, - доложил один из солдат.

- Отлично. Соберите все оружие, вплоть до ножей и отправьте интенданту. Этих… раздеть и разуть. А потом – повесить.

- Голых? - уточнил поручик, который слушал приказы и даже что-то помечал в планшете.

- Да, - Валежный посмотрел в удивленные глаза, и разъяснил. – По их обычаям, это унижение. Как младенцев, без одежды и оружия, да еще повесить… это позорная смерть.

- А…

- И пусть отряд готовится к выступлению. Род Таумир? Это селение есть на картах.

Горцы кусали губы. Но – молчали. Горе побежденным…

А вот Барза-бек молчать не стал. Его?! Повесить!? Но…