Хаос времён года - Эль Косимано

Дуг

Ложное окно в старой комнате Соммерса в общежитии мигает, когда я захожу и включаю свет. Ликсу проскальзывает за мной и сразу направляется в прилегающую спальню.

Я провожу пальцем по низким полкам, задержавшись у винтажной вертушки для пластинок, на которой представлена коллекция старых виниловых панк-альбомов, и просматриваю ее. Протянув руку за разваливающимся на части кубиком Рубика, опрокидываю стопку коробок с видеоиграми.

Мы с Джеком Соммерсом жили в одном крыле, ходили по одним и тем же коридорам и ели вместе в одной столовой в течение десятилетий, прежде чем я стал Стражем, но так и не узнали друг друга по-настоящему. Время от времени случались светские мероприятия для Зимних Времен года или тайные вечеринки в общежитии, на которых Ноэль неизбежно приклеивалась к Джеку и завязывала разговор, а я в это время обычно уже уходил. Меня всегда выводило из себя то, как она смотрела на него – как все смотрели на него, – будто он некая загадка, которую нужно разгадать. И Лайон был моим научным руководителем, когда я только-только стал Зимой, за много лет до Джека. Но потом появился Джек, и каждый раз, стоило мне обернуться, он оказывался тут как тут. У меня складывалось впечатление, будто Лайон был тайно одержим этим новым парнишкой: сразу выбрал его себе в любимчики и все свободное время посвящал тому, чтобы «помочь Джеку освоиться», потому что сам Соммерс скулил как щенок, не понимая, что выиграл в гребаную лотерею, когда умер и попал сюда. На следующий год я попросил сменить мне руководителя, просто чтобы больше не видеть этих двоих.

Когда Майкл пригласил Соммерса присоединиться к его Страже, я был уверен, что это случилось благодаря поддержке Лайона. Истинную причину, по которой Майкл пытался завербовать его, я осознал позже… просто он увидел что-то в будущем Джека, или, может быть, в своем собственном, и попытался пустить под откос потерявший управление поезд еще до того, как тот покинул станцию. А Джек его предложение отверг.

Отбросив кубик Рубика, который упал на продавленные подушки видавшего виды старого дивана, поднимая клубы пыли, я подхожу к стоящему в углу столу. Рабочее место Чилла – самая впечатляющая часть комнаты: три тонких высококлассных монитора, дорогая эргономичная клавиатура и тщательно демонтированный жесткий диск, из корпуса которого торчат во все стороны провода, уверяя в полной бесполезности.

Я выдвигаю ящик стола и вижу рассыпавшиеся из открытого пакета чипсы и улепетывающего таракана, который немедленно исчезает под грудой пустых папок. Мусорный контейнер под столом переполнен разорванными документами и фотографиями. Уходя, Джек и его куратор проявили предельную осторожность.

Я иду в их общую спальню и наблюдаю, как Ликсу разрывает то немногое, что Джек с Чиллом оставили здесь. В отличие от Джека, его куратор, похоже, поднакопил кое-какие личные вещички за проведенные в Обсерватории годы. Сторона комнаты Джека по сравнению с его кажется голой – никаких семейных фотографий в рамках, безделушек, трофеев или принадлежностей для хобби, способных рассказать о нем больше, чем разрозненные фрагменты, собранные мной из нескольких незначительных записей, на которые Лайон махнул рукой и не зачистил с серверов. Такое впечатление, что Джек Соммерс никогда не утруждался обустройством своего жилища. Как будто с самого начала не собирался здесь оставаться.

Ликсу тщательно копается в нутре брошенных электронных устройств в поисках чего-нибудь, достойного спасения, потом скидывает все с кроватей, разрывая на части большие и маленькие подушки, чтобы проверить их содержимое. Внезапно ритмичные звуки погрома стихают. Я поворачиваюсь и вижу, что она разговаривает на пониженных тонах, прижимая руку к передатчику и сверля меня взглядом.

– Это Зара. Говорит, что Сэмпсон и Соммерс сели на рейс из Мехико и приземлятся в Хитроу через двенадцать часов.

Значит, скоро они объявятся у нас на пороге.

– В таком случае тебе лучше поторопиться с поисками чертова кристалла. Я хочу, чтобы он был у меня в руках до того, как Джек доберется сюда.

– Да, сэр.

Ликсу отключается и начинает рыться в шкафах и ящиках Джека. Око должно быть где-то в этой комнате, поскольку все остальные места мы уже обыскали.

– Кронос, сюда!

Ликсу вытаскивает со дна шкафа металлический ящик, отбрасывая в сторону свернутые в трубку бумаги для рисования, и выставляет находку на середину комнаты.

Я наклоняюсь, чтобы поднять один из рулонов. Скрученные страницы неохотно распрямляются, и темные, набросанные карандашом линии размазываются под моими прижимающими края пальцами.

Поля испещрены едва различимыми заметками. Пересекающиеся линии отмечены крестиками и вопросительными знаками. Я узнаю форму структуры на рисунке, прежде чем удается расшифровать почерк Джека. В центре первой страницы изображен круглый коридор, ответвления от которого лучами расходятся к каждому из крыльев на следующих четырех листах.

Это разделы карты – карты Обсерватории.

Некоторые детали с течением времени добавлялись или, наоборот, стирались. На страницах проставлены даты, причем самая ранняя относится к 1989 году. Это грубый набросок секции катакомб под северным крылом с тщательно обозначенными туннелями под комнатой Джека. Некоторые заканчиваются тупиками, другие остались незаконченными и помечены вопросительными знаками.

Выходит, он планировал побег из Зимнего крыла и изучал, что в нем где находится – туннели и контрольно-пропускные пункты, лестничные клетки и шкафы, – с того самого года, как попал в Обсерваторию. Еще до появления здесь Флёр. Как будто ему с самого первого дня не терпелось вырваться из этого места. Но ведь катакомбы недоступны для Времен года и их кураторов! Значит, Джеку помогали.

И я догадываюсь, кто это был.

Я бросаю карты на пол.

– Хочу, чтобы все туннели под северным крылом обыскали, как только мы здесь закончим.

– А с этим что делать?

Ликсу присаживается на корточки перед открытым ящичком и поднимает в воздух что-то прозрачное и блестящее, отбрасывающее на пол радужные блики. Она вздрагивает, когда я выхватываю предмет у нее из руки, но он оказывается всего лишь рождественским украшением – снеговиком, не имеющим никакого сходства с пропавшим кристаллом из посоха. Один сегмент тела снеговика слишком мал, другой слишком велик, и все они слишком круглые, чтобы быть пропавшим оком.

Намотав ленту на палец, я изучаю снеговика. Судя по тому немногому, что я видел в комнате Джека, к сентиментальному типу он ну никак не относится, однако в ящике полно сувениров… керамических, стеклянных и серебряных безделушек. Всего их, должно быть, около тридцати…

Я опускаюсь на колени рядом с находкой, когда понимаю, на что именно смотрю.

– В чем дело? – спрашивает Ликсу.

– Это не Джека. Они принадлежат Флёр. – Это подношения, которые она делала для него каждую весну после того, как убивала его.