Хаос времён года - Эль Косимано

Джек

Дождь льет сплошной серой пеленой, когда мы, втягивая головы в плечи, выбегаем из аэропорта в Хитроу и прыгаем в такси. Я даю водителю адрес дома ленточной застройки в Парк-Виста, что на северной стороне Гринвич-парка.

Северный входной портал мне знаком, и как только я окажусь внутри, Зимнее крыло само выведет меня к старому кабинету Лайона.

Вытираю лицо рукавом, но без толку – куртка насквозь мокрая. Знакомый влажный холод пробирает до костей, угнетая не только тело, но и дух, и я с тоской вспоминаю наш дом в Куэрнаваке. И Флёр.

Достаю из кармана сотовый телефон. Пока Кай болтает с водителем, я использую оставшиеся проценты заряда аккумулятора, чтобы проверить сообщения. Последнее голосовое послание пришло несколько часов назад, сразу после того как мы взошли на борт самолета.

– Джек, это Эмбер. Я пыталась связаться с тобой. Мы нашли Поппи. Она на пути в Лондон. Пожалуйста, не делай глупостей, дождись, пока мы туда доберемся. Позвони мне, когда получишь это сообщение.

Пытаюсь связаться с каждым из них, но мои звонки сразу переключаются на голосовую почту, а затем аккумулятор окончательно садится.

Как только мы выезжаем из аэропорта, Кай откидывает мокрый капюшон, срывает с головы парик и засовывает его в рюкзак, небрежно цепляя молнией за длинную розовую прядь. При виде этого у меня перед глазами мелькают мысленные образы, от которых сводит живот. До Обсерватории почти час езды, а еще нужно придумать, как проникнуть внутрь незамеченными.

Кай смотрит прямо перед собой, и в темноте невозможно угадать, о чем она думает. Не знаю, чего она ожидает от прохождения через портал, но, насколько я понимаю, как только мы доберемся до Зимнего крыла, она будет предоставлена самой себе.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на промелькнувший мимо знак.

– Эй, – окликаю я водителя, стуча по перегородке, когда он сворачивает в сторону Пекхэма. – Куда мы едем? Это дорога не в Гринвич-парк.

Водитель бросает взгляд на Кай в зеркале заднего вида.

– Сначала мы сделаем остановку, – говорит она.

– У нас нет времени на остановки.

Она понижает голос.

– Ты можешь сколько угодно считать, что все продумал и предусмотрел, Ланселот, но я-то знаю, что нас там ждет, поэтому не собираюсь возвращаться без оружия. И тебе не советую.

Яркие уличные фонари освещают ее лицо, когда мы приближаемся к той части города, в которую ночью я не рискнул бы соваться.

Водитель сворачивает в узкий переулок, и такси резко останавливается перед закрытой стальной дверью. Кажется, самим своим видом это место предупреждает, чтобы туда не совались. Я даже не знаю, где мы находимся, но решетки безопасности, закрывающие дверь, и разбитые лампочки над ней говорят красноречивее слов.

– Сейчас три часа ночи. Заведение, очевидно, закрыто. Нам следует просто…

Кай передает водителю пачку купюр через перегородку, закидывает рюкзак на плечо и выходит. Водитель смотрит на меня в зеркало, ожидая, что я сделаю то же самое, и мне не остается ничего другого, кроме как, бормоча ругательства, схватить сумку и последовать за Кай.

Я озираюсь на переулок, когда Кай склоняется к звонку. В двери открывается окошко, сквозь которое выглядывает чей-то глаз: темный зрачок оценивающе смотрит сначала на Кай, затем на меня, и окошко снова захлопывается.

Кай хватается за прутья и принимается их яростно трясти.

– Ну же, Огги! Открой эту чертову дверь!

Скрипит засов, и дверь распахивается. В слабом свете мелькают седые бакенбарды мужчины, когда он дергает подбородком в мою сторону через решетку.

– Этот тут нежеланный гость.

– Отлично, я и сам так думаю. – Я тяну Кай за рукав. – Пошли давай!

Кай стряхивает мою руку.

– Мне просто нужно кое-что взять, Огги. Мы не будем тебе мешать, правда. Знакомьтесь: Огастес Пул – Джек Соммерс, – представляет нас друг другу Кай, как будто хозяин только что не велел мне отвалить. – Джек, Огги – мой добрый друг.

Имя Огастеса Пула говорит все, что мне нужно о нем знать. Он не Лето – по крайней мере, больше не Лето, – но, вероятно, когда-то, давным-давно, был чьим-то Куратором, если судить по морщинам вокруг глаз и серебру в волосах. Сковавшее меня напряжение частично отпускает. Непохоже, чтобы он представлял угрозу.

Ворча себе под нос, Огги отпирает дверь и пропускает нас внутрь. Мы следуем за ним по темному коридору в какой-то магазин, где посреди комнаты стоят две треснувшие стеклянные витрины, а у покрытых плесенью стен кучей навалены коробки и прочий хлам. Единственная лампочка под потолком раскачивается, рассыпая вокруг мешающие сосредоточиться мельтешащие тени.