Сердце призрака - Келли Крэй

– Абсолютно ничего, – прорычал я, сжимая руку в кулак. – Вот поэтому твоей банальной уверенности недостаточно. Ведь если ты проиграешь, то на этот раз я точно тебя убью, Ширази. Мы же оба понимаем, что это больше похоже на предупреждение, нежели на угрозу. Предупреждение для нас обоих.

Он нахмурился.

– Если и есть хоть небольшая надежда на твое изгнание в преисподнюю, мне необходимо знать, зачем тебе это. Возможно, поэтому жизнь сводит нас вновь.

– Я… – начал я объяснять, но вмиг остановился. Хоть во мне и зрело дикое желание оттолкнуть Растина, его точка зрения была мне вполне ясна. Кроме того, если мои ужасные тайны столкнут Стефани на дно пропасти, я буду вечно об этом сожалеть. И, наконец, если я все-таки осмелюсь продать свою душу, не лучше ли взвесить все «за» и «против», пока у меня все еще есть шанс передумать?

– Девушка, Растин, – выпалил я. – Все дело в ней.

– Та шестилетняя малышка? Она напоминает тебе сестру, не так ли?

– Нет, – с ненавистью ответил я, возмутившись его неуместной допытливостью. И все же я не хотел отказываться от возможности признаться в своих страхах человеку, который мог мне помочь. – Это… другая девушка.

– А что с ней? – настаивал Растин с очевидной неуверенностью в голосе, которая выдавала его догадки о том, что происходило на самом деле. Хоть он и не был готов к такому. – Ты сказал, что ей семнадцать, – ответил он, установив со мной зрительный и духовный контакт. – То есть она всего на год моложе тебя, когда ты был… О боже, нет. Боже. Она тебе нравится.

– Совсем не нравится, – произнес я сквозь зубы. От того, как резко это прозвучало, мне стало не по себе. Как будто она была чем-то вроде запретного пирожного перед сном, которое можно любить и ненавидеть.

– Тогда ты ее любишь, – его слова жутким эхом обрушились на меня, вызвав невыносимую головную боль.

Неужели он был прав? Раньше я не допускал таких мыслей, но теперь… Как? Как такое вообще возможно?

Растин продолжал настаивать на своем.

На какую реакцию он рассчитывал после всего сказанного? Как ему объяснить, насколько прекрасны ее манеры и велика сила ума? Как описать огонь, горящий в ее глазах? И как ему доказать, что, пробудив меня от мертвого сна, она сотворила со мной что-то невероятное?

Но Гнев… Он знал обо всем с самого начала.

– Не знаю, Ширази, – сказал я, пока сотрясались мои дрожащие от страха конечности, будто я исповедовался самому Богу, а не обычному человеку.

Но с этой минуты я перестал бояться и признался во всех своих грехах.

– Маска, которую ты носишь, – требовательно заговорил он. – Как ее зовут?

Неужели он все еще думал, что я пытаюсь его обмануть?

– Ее имя Доблесть, – ответил я. – Теперь я – Доблесть.

Хоть напряжение в его теле никуда не исчезло, мне показалось, что после такого ответа оно немного убавилось.

– Я никогда не видел тебя в этой маске, – удивился он.

– Возможно, больше и не увидишь, – предупредительным тоном ответил я. – Поэтому, если мы собираемся действовать сообща, нам нужно начинать прямо сейчас.

– И ты добровольно согласишься на то, чтобы я провел обряд экзорцизма? – подытожил Растин, уверовав в мои слова. – Надеюсь, ты… примешь в этом участие?

– С этой минуты никаких вопросов, Растин. Либо ты берешься за дело, либо уходишь прочь.

Неужели он настолько жесток, что мне придется его умолять?

И, почувствовав, что я был слишком близко, Растин пошел на то, чего никогда бы не сделал раньше. Он осторожно приблизился, и теперь нас разделяла всего пара миллиметров. Затем ясновидящий положил свою теплую и тяжелую ладонь на мое обессилевшее плечо. И вдруг он совершил нечто более удивительное. Подступившись еще ближе, он сжал мои торчащие кости, окончательно обескуражив меня, и, воспользовавшись своими новыми силами, подарил ощущение физического пребывания рядом со мной, словно я вовсе не был одинок.

– Я в деле. – Когда мы согласились взять на себя ответственность за происходящее, между нами воцарилась тишина. Ответственность.

Возможно, я погорячился, когда описал наше взаимопонимание этим словом. Что там говорилось в старой поговорке о враге моего врага?

Хоть мы с Растином и не были друзьями, он был для меня самым близким человеком в жизни.

По крайней мере, до появления Стефани…

– Когда ты сможешь сюда вернуться? – спросил я и запаниковал от того, что наш единственный план мог услышать тот, кто все время находился рядом во время наших полуночных откровений.

Скажем… я сам.

– Сейчас я слишком далеко отсюда, – сказал Растин. – Примерно за полмира. Но приеду при первой же возможности.

Внезапно меня охватило невероятное чувство облегчения. Однако я не мог найти в себе смелость его отблагодарить, опасаясь, что тем самым испорчу план, созданный совместными усилиями. Тот, что уничтожит меня, но спасет ее.

– Эрик, – Растин коснулся моего плеча, пытаясь снова привлечь мое внимание.

– Что? – огрызнулся я, когда услышал свое настоящее имя. Возможно, я опять стал Эриком, а может, им меня сделала Стефани.

– Ты, наверное, догадываешься, что тебе нужно для того, чтобы наш план сработал…

– Сердце, – договорил я за него.

Я знал это, но надеялся, что он не заставит меня имплантировать сердце.

– Но не сейчас, – ответил я. – Пока ты не вернешься сюда, я не могу рисковать.

Особенно под одной крышей с семьей Стефани.

– Без него ты рискуешь сильнее.

Он был прав.

Но ошибался.

Если я возьму это сердце, мой дух окрепнет, а его частички лишатся всех масок былого могущества. Гнев больше не сможет управлять мною. Конечно, если мое сердце вдруг не разобьется. В противном случае, я потеряю контроль над своими действиями. Так или иначе, соглашаться на такую авантюру было слишком опасно.

– Если ты сделаешь это сейчас, то мы выиграем немного времени, – убеждал меня Растин. – Нам нужно время. Для изгнания мне понадобится одна вещица, которую очень непросто отыскать. Да ты и сам сказал, что, возможно, еще недолго проходишь в этой маске, после чего все станет иначе, потому что тебя найдет другая. Думаешь, ее влиянию ты будешь подчиняться так же самозабвенно?

– Я… – Я просто сказал правду. Однако совершенно безумную. – Ничего не могу обещать.

– И не нужно, – сказал Растин, отступая на два шага от меня и медленно угасая. – Если она действительно тебе небезразлична, ты это сделаешь.

После этого он скрылся, оставив меня наедине со своими мыслями.

Или в полном одиночестве.