Хомячки в Эгладоре - Мария Галина

— А что вы собираетесь с нами делать? — спросил он как можно более нейтральным тоном.

Комплекс заложника рисовал ему бравого урук-хая в относительно выгодном свете. Во всяком случае, по сравнению с гоблинами.

— А не твоя забота, — сказал урук-хай миролюбиво, — ты никто. Грызун. Мясо. Если ты Саруману не нужен, мы тебя варгам скормим.

Дюша покосился на стоящее на столе варево и вновь непроизвольно сглотнул.

— Да-да, — кивнул бугорчатым черепом урук-хай, — вот именно.

Дюша вдруг отчетливо ощутил, какой он маленький и одинокий. То есть Арагорн тут и Боромир, но, в сущности, им до него, до Дюши, особого дела нет. И случись что, они будут дрожать за свою шкуру, а вовсе не за его, Дюшину. Задолго до Дюши на эту тему исчерпывающе написал Сартр, но Дюша Сартра не дочитал, потому что тот показался ему уж слишком депрессивным.

В жилетке урук-хая раздалось «то-реадор, сме-елее в бой!», и Дюша непроизвольно вздрогнул.

— Да, — говорил тем временем урук-хай, казалось, став ниже ростом, — да, хозяин. Да. Понял. Все будет в лучшем виде, хозяин.

Он вновь спрятал телефон и лениво ударил Боромира по пяткам рукояткой ятагана.

— Шевелись, цивил! Пора двигать.

— А? — Боромир поднял голову, уставившись мутными со сна глазами. Потом, видимо, сообразив, кто он и где он, спустил ноги с койки и сел.

— Куда вы нас? — Дюша старался, чтобы голос его звучал как можно более мужественно.

— Так к Саруману же, — пояснил урук-хай, — на варгах до окружной, а там тачка подвалит. Шеф озаботился. Так что доставим вас в лучшем виде.

— А… куда?

— Не твое дело, кролик. А вообще-то в Изенгард, куда ж еще?

— А-а, — кивнул Дюша, — а где Изенгард?

— Приедем, дорогой, увидишь.

Урук— хай сунул корявые пальцы в рот и издал жуткий пронзительный свист, и в ответ этому свисту по дощатому крыльцу барака зацокали когти филоцинов.

* * *

Какое— то время Генка вырывалась, пытаясь укусить ладонь. По понятным причинам это не удавалось. Ладонь вообще не так-то просто укусить.

— Тише, тише, хоббит, — успокаивающие произнес нападавший.

Локтем он ловко прижал Генкин топорик, который та пыталась воткнуть ему в ребро, — я свой, свой. Я пришел вам помочь.

— Гэндальф, — сообразила Генка вслух, поскольку нападавший убрал ладонь, чтобы дать ей продышаться.

— Какой я, к назгулам, Гэндальф? Я Берен.

— Ой, — сказала Генка, — это же не по игре!

— А где ты видишь игру? — удивился нападавший.

Генка мрачно оглядела его. И вправду вроде Берен. То есть, ну, не Гэндальф.

Она всхлипнула.

— Дюшу увезли гоблины, — сказала она, — и остальных тоже.

— Знаю, — сумрачно согласился Берен, — это Саурон. Когда он поймет, что кольца нет, он вернется за тобой. Уходить надо, хоббит!

— Почему вы все время называете меня хоббитом? — возмутилась Генка.

— А кто же ты еще? — удивился Берен, — я, впрочем, никогда с ними не сталкивался, так что, может, и не хоббит… Ладно, пошли, надо выбираться отсюда.

— А Дюша? Как же Дюша? Надо спасать Дюшу!

— Самим надо спасаться в первую очередь, — сказал Берен, — а потом выяснить, где Ородруин, и сбросить туда кольцо.

— И спасти Дюшу?

— Боюсь, — печально сказал Берен, — это уже невозможно.

— Как невозможно! — Генка сверкнула глазами, — что значит невозможно? Если мы не спасем Дюшу, я… да я это кольцо… да я его… я его проглочу, ясно тебе? Нет, я его надену! Я вам всем устрою!

— Куда их повезли, ты знаешь? Я тоже нет.

— Что ж ты не спас его сам, если ты такой крутой? Положил бы всех орков… Ты же вроде профессионал — как раз по оркам, нет?

— Профессионал, — мрачно подтвердил Берен, — потому Гэн-дальф меня и попросил подключиться. Только я вас до Лориэна пас, а потом потерял — Галадриэль, зараза, когда следы ваши путала, перестаралась. Пока я разобрался с этой их эльфийской магией, пока тачку ловил, то-се… В общем, когда вышел на вас, эти уже отъехали. Только я и видел, что забортные огни мигнули. Я, понятно, сразу сюда… Мало ли, думаю…

Он замолк, напряженно прислушиваясь.

Шорох, звук липких тяжелых шагов, скрип ступенек…

— Ой, а я думала, это вы, — шепотом сказала Генка.

— Нет.

Шаги медленно приближались. Берен захлопнул дверь и встал рядом с ней, взявшись за рукоять меча. Генка слышала, как кто-то прошлепал мимо двери, задержался на миг, потом двинулся дальше.

— Какое-нибудь местное привидение, наверное, сказал Берен.

— А тут есть привидения?

— А то! Чего ты хочешь — такое место. Во-первых, морг и все такое, во-вторых, тут казематы были в незапамятные времена — их при Сталине вашем бетоном залили, все пять этажей вглубь. На всякий случай, чтобы подкоп к Кремлю нельзя было сделать, ясно?

— Ясно.

— Тогда пошли.

Он, по— прежнему сжимая рукоять меча, решительно распахнул дверь, выглянул в коридор, потом махнул рукой.

— Все чисто, шевелись.

В коридоре действительно было чисто — то есть никого не видно. Потому что темно. Генка поежилась.

— Может, — прошептала она, — они ничего плохого не делают. Только пугают. Хобби у них такое.

— Надеюсь, — сухо сказал Берен.

Он огляделся, хотя, с точки зрения Генки, в такой темнотище это было совершенно бесполезным занятием, потом сказал:

— Ага! Вот сюда!

И решительно направился к дальней двери. Генка последовала за ним. Дальние шаги дошли до конца коридора, развернулись и тоже потянулись следом. Шлеп, шлеп…

— Скорее, — жалобно пискнула Генка, — оно нас догоняет.

— Сейчас! — Берен ударил рукояткой меча в дверь. Удар оказался неожиданно силен — дверь взвизгнула и отворилась. За ней обнаружилась еще одна комната, заставленная пыльными шкафами, но с окном побольше и пониже и с решеткой потолще. Окно было полукруглым, в нем качались кусты сирени, которая сейчас, в летних сумерках, казалась черной.

— Топор давай!

— Чего?

— Топор давай, говорю!

В спину ощутимо дохнуло холодом.

Похоже, они вовсе не такие безобидные, местные привидения. Решетка отскочила сразу и целиком. Со второго удара во двор брызнул сноп осколков. Следом полетела гнилая оконная рама.