Глэд. Закат над Майдманом - Олег Борисов

– Но так будет не всегда.

– Да. Однако приехавший осенью царский посол предложил мирный договор. За нами теперь стоит степь, которая сожрала огромное объединенное войско с нашей помощью. Люди предпочитают теперь сначала подумать и лишь потом угрожать обнаженным мечом. Кроме того, мы поставляем рыбу и уголь гномам. Они же взамен прислали несколько мастеров и учат нас, как добывать руду в верховьях реки, как плавить железо и мастерить мощные арбалеты. Еще год или два, и ты не узнаешь наше войско. Пока мы вооружены тем, что собрали рядом с Усыпальницей, но молодые воины скоро будут владеть личными доспехами, которые выкуют наши мастера.

Глэд запил щедро проперченное мясо прохладным ягодным напитком и отодвинул блюдо в сторону.

– Спасибо, я сыт. Более чем сыт… Что касается новостей, то я рад за тебя и твой народ. До той поры, пока новые старейшины пекутся о кланах, а не о своем кармане, речной народ будет способен отразить любые внешние атаки.

– Так будет, Безглазый. Мы безжалостно уничтожили тех предателей, кто заразился от людей стяжательством. Теперь мы восстановим свои силы и снова займем положенное место рядом с восставшим Владыкой. Как и раньше, гвардию будут набирать среди нас.

– Ты считаешь, что он вернется?

– Обязательно, – решительно выдохнул ящер, вцепившись лапой в рукоятку ножа. – Только он не побоялся защитить древние народы Фэгефул от алчных захватчиков. Только с ним мы отстоим свою независимость и заставим соседей уважать наши интересы. Надеюсь, они наконец-то поймут, что не только им позволено радоваться жаркому солнцу и свежему морскому ветру.

Гость печально наблюдал за всполохами жаркого костра, играющего багровыми тенями в провалах пустых глазниц.

– Возможно, так и будет. К сожалению, человеческая натура противоречива, и стремление урвать у ближнего крепко укоренилось среди людей. Крепкий меч и надежный военный союз с орками и гномами вам совсем не помешает.

Глэд повернулся к побратиму и тихо сказал:

– Я хотел извиниться: не смог сберечь твой подарок. Отличный был нож, но пропал в эльфийском лесу. Ушастые твари так мне его и не вернули.

– Но ты хоть поквитался за него?

– Более чем, – невесело рассмеялся человек.

– Тогда не печалься. Я попрошу брата выковать для тебя новый отличный нож, достойный истинного воина. Думаю, ты вдосталь напоишь его чужой кровью.

Шип посмотрел на расшумевшихся гостей, которые затеяли жаркий спор с Фраймом о лучших способах атаки больших морских кораблей. Наемник доказывал, что сотня лучников и подготовленные латники смогут отбить любую атаку ящеров, на что ему возражали и требовали немедленно устроить учебный бой для проверки столь абсурдного утверждения. Хозяин наполнил большой кубок хмельным настоем и крикнул, перекрывая гвалт:

– Братья! О чем мы спорим? О не убитом вовремя секаче на топкой тропе? Или о крокодиле, успевшем утащить свой хвост из лап растяпы-охотника? Нет? Тогда предлагаю отложить атаку на пиратский корабль и поднять наши бокалы в честь гостей! В честь любимцев богов, вставших на границе жизни и смерти! Пусть рука их будет тверда, а меч встретит достойного противника! Пусть морские ветры наполнят паруса их лодки и позволят добраться до края мира и вернуться обратно! За наших друзей, готовых поделиться последним и способных умереть ради нашего общего дела! За речной народ и его побратимов!

– За речной народ! – заревели в ответ, и в воздух взлетели десятки огромных чаш, расплескав вокруг янтарные капли. – За побратимов!

* * *

На следующий вечер Глэд сумел освободиться от навязчивого гостеприимства хозяев и выбрался отдохнуть от бесконечного застолья на улицу. Поправив на поясе меч, он поудобнее перехватил копье и пошел по утоптанной тропинке прочь из деревни: Безглазому хотелось побродить по узким дорожкам среди промерзшего до звонкого хруста камыша, послушать бормотание ветра и полюбоваться ночью, мягко навалившейся на острова.

Ближе к полуночи мужчина вышел на северный край острова и присел на занесенный снегом валун. Шип подарил побратиму ладно скроенный костюм из шкур морских зверей и заверил Глэда, что в этой обновке он сможет безбоязненно заночевать в любом сугробе.

Крепчающий мороз чуть прихватил изборожденное шрамами лицо, но человек не обращал внимания на его проказы. Слабая поземка закрутила колючие снежинки и погнала белую волну поверх блестящего под звездами льда, сковавшего протоки между островами. Как обещали охотники, свежий лед уже способен был держать воина и ломался под тяжелыми кабанами. Самое время поохотиться на секачей в камышовых зарослях. В случае неудачи звери не сумеют удрать дальше к болотам, и не придется преследовать их несколько дней подряд, рискуя нарваться на узкой тропе на неожиданную контратаку.

Глэд прислушался к ветру, улыбнулся и залез в грубый мешок, что захватил с собой. Обмахнув валун сбоку от себя, положил на камень широкое деревянное блюдо, затем развернул листья кувшинки и выложил остро пахнущее мясо. Бросив пустой мешок рядом с воткнутым в снег копьем, потянулся и негромко произнес:

– На дорогах Мрака холодно и голодно. Мне кажется, одному из Братьев Теней вполне можно подкрепиться. Я угощаю.

Человек замолк, и лишь холодный ветер тихо напевал свою бесконечную песню. Но вскоре в камышах зашуршало, и на белоснежный покров выскочила угольно-черная фигурка колонга. Чиркнув тонкими крыльями по насту, сверкающему синими искрами, зверь приземлился рядом с Безглазым и осторожно принюхался к угощению. Покосившись на мужчину, порождение Мрака хрипло переспросило:

– Что хочешь взамен?

– Я угощаю, – повторил Глэд. – И не имею дурной привычки требовать с гостей плату за угощение.

Кивнув, колонг с урчанием вонзил острые зубы в аппетитный кусок. Не успел легкий ветер чуть прикрыть снегом цепочку следов, как гость вернул вылизанную до блеска посуду. Мужчина бросил блюдо на мешок и покосился:

– Я слышал тебя. Ты с утра бродишь где-то рядом.

– Странно, – удивился Брат Теней, – я не покидал наши тропы. Ты начал слышать шаги демонов?

– Видимо, так. И это плохо, – вздохнул Глэд. – С каждым днем я все больше теряю человеческие черты и все ближе становлюсь на грань между мертвыми и живыми.

– Ты на ней живешь после обряда, – хохотнул колонг.

– Возможно. Но если летом я считал себя человеком, то сейчас уже сомневаюсь в этом. Я помню прошлое трех великих народов, я пользуюсь памятью великих воинов и объединил воедино тысячи их легенд и сказаний, познав сокрытый от других смысл древних заклятий. Я перерождаюсь, не желая того. Сок Галантов пропитал не только мое тело, но и обжег душу.

Черный зверь равнодушно почесал лапой за ухом и хмыкнул:

– Ты – это ты, и никто другой. Я с трудом понимаю твои метания. Люди всегда были великими путаниками. Одна надежда, что рано или поздно ты поймешь, что на самом деле тебе хочется, и пойдешь к цели прямым путем, не заглядывая под каждую корягу по дороге.