Где нет княжон невинных - Артур Баневич

— В лесу дупел полно, — проворчала Петунка.

— Попугаю в дупле холодно.

— Так пусть на приличную работу устроится. Деревень, что ли, мало? Болтать умеет, а его отцы и деды еще лучше умели.

— Что значит — отцы? — удивился Йежин, вынимал болт из желоба арбалета. Приказ Петунки был совершенно однозначным. Йежин не был воином и, расхаживая с заряженным оружием, становился опасным. — Ведь отец может быть только один.

— Все не так просто, — раздался сквозь тучу пыли голос Ленды. Последнее слово прозвучало тише, так, словно девушка не вовремя прикусила язык — впрочем, Дебрен не был в этом уверен. Кашель тоже прозвучал как-то иначе, но все же он решил, что слова Ленды предназначались жене, а не мужу. Такой вывод он сделал по второй фразе: — Мужики бы его тут же на вертел насадили и, возможно, даже предварительно ощипали. Перо ценное.

— Я его сам ощиплю, — пообещал Збрхл, отставив алебарду и поднимая кубок. — Если сразу не вернется.

— Значит, надо бы замок поискать, — тянула свое Петунка.

— В замке б его сразу же в клетку засадили.

— В золотой клетке бывает неплохо. Есть дадут, ближе к печке поставят, партнера у зооходца прикупят…

— Ты бы хотела в неволе жить?

— Не знаю, — сказала она тихо. — Знаю только, что постоянно терпеть обиды не захотела бы. Но неужели так уж…

Они замолчали. В проветренной комнате посветлело, дым нашел себе место под бревенчатым потолком. Ленду снова стало видно.

— Ну как там, Замарашка? — заинтересовался Збрхл. — Не устала в пепле копаться? Дебрен, ты мог бы какую-нибудь палку-самобойку выколдовать? Страшно смотреть, как девушка мучается.

— Так не смотри. Помучайся за нее, — язвительно бросила Петунка и вслед за ротмистром взялась за кубок.

— Недостойно мужчины метлой махать.

— Удобная позиция. Мои парни тоже в свое время на это ссылались. Полдюжины розг обычно хватало, чтобы они пересмотрели свои взгляды.

— Серьезная ошибка воспитания. Я знаю, что из-за грифона вам недостает рабочих рук, но проблемы решают не так. Разумная родительница постаралась бы побыстрее дочку на свет произвести, а не отроков в баб превращать.

— А если у разумной снова мальчик получится?

— Значит, надо действовать, пока не будет результат. Я, к примеру, когда еще молокососом был и не очень-то умел с арбалетом обращаться, до тех пор в щит стрелял, пока наконец какой-нибудь болт не попадал куда надо.

— Ха, — вздохнул Йежин. — А что, если болты кончатся?

— У стрельбы в щит, — холодно проронила Петунка, — нет ничего общего с сознательным планированием семьи и воспитанием детей. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, медвежонок.

— Это я-то не имею? Я ж трех дочерей родил!

— Трех! — Она погрустнела, но тут же взяла себя в руки. — А парней небось с полдюжины, а? Знаю я вас, вояк. Каждому видится дармовая дружина из собственных сыновей. А девочки не особо в охотку.

— Это не только солдат касается, — вставил Дебрен. — Уж так получается, что девчонки неэкономичны. Приданое, дорогая одежда, расходы, связанные… ну, с устережением…

— Знаю, о чем ты говоришь, — глянула она в сторону камелька.

Дебрен рисковать не стал, но уловил момент, когда метла ненадолго успокоилась.

— Он верно говорит, — вздохнул Збрхл. — Прямо-таки кара господня, что столько девчонок рожается. Ладно б еще такие, как Ленда… Но такой ребенок бывает один на сто. А остальные? Сама маленькая, ручонки худые, кожа тоненькая, волосы до задницы, никак под шлем не упихаешь… Какой из нее воин? Никакой. А достаток народный худо-бедно растет. И что получается? А то, что если не соседи, так куммоны или какие другие кочевники нападают. А вот если б, скажем, два-три, ну, пусть только два парня на одну девочку рождались, то было бы кому оборонять. А так что? Пепелища, плач, несчастья. Парни перебиты, девки перепорчены. И выходит тем, кто с фронта вернулся, невесту-то трудно найти. Ну и солдаты из-за отсутствия Другого приличного выбора вынуждены на какую-нибудь заграничную войну отправляться, чужеземок в плен брать и с ними потомков плодить. А это спираль насилия накручивает.

— Значит, все дурное — из-за баб? — уточнила Ленда.

— Я этого не сказал. Бог вас такими создал; не ваша вина, что вы сверх меры размножаетесь.

— Прости Петунке глупый вопрос о полудюжине сынов. С таким подходом ты, наверное, две дюжины намахал. И только благодаря такому обилию те три девочки проскользнули. В толчее легко прошляпить. Или, может, Здренка выпросила у тебя помощницу для махания метлой? А, Збрхл? Ты, сраный мужицкий шовинист?

— Ленда!

— А ты лучше помолчи. Осточертело мне по этой дубине молотить! Чародей, мать твою, а нас в коптильню превращает.

— Не кричи на Дебрена. — Ротмистр не обиделся и хоть погрустнел, встал на защиту магуна скорее из мужской солидарности, чем из желания реванша. — Не его вина, что у тебя так ступни выросли.

— Дались тебе мои ступни. У меня рост — в сажень! При таком росте, я думаю, можно иметь ноги немного побольше, чем у нормальной женщины. Я в разведке не служу!

— Не его вина, говорю, — спокойно продолжал Збрхл. — А если и вина, так твоя. Не потому, что тебе Петункины туфли жмут, хоть ей-то не жмут. Тебе что, лапти больше нравятся?

— Лапти?! К выходному платью, дамастом обшитому? Да я б со стыда подохла!

— Дебрен о тебе заботится, вот у него выхода и не было. Ему надо было помещение прогреть.

— Именно этим дерьмом, — буркнула она тише, тыча в перерубленный натрое и засунутый в топку таран.

Дебрен вздохнул, но больше не пытался ничего объяснить. Она была права. Не совсем, но все же. Самое скверное то, что он с самого начала чувствовал, как по коже бегают мурашки, а это однозначно свидетельствовало: торчащее из печурки бревно излучает магию. Но выходя за пределы баррикады, они рисковали и спешили, а из-за этой спешки продолжали торопиться и потом. Збрхл сразу набросился с бердышом на один конец бревна, а Дебрен колдовал у другого, высушивая его для огня.

Потом занялся прочисткой трубы — немного телекинезом, немного алебардой. Ну и упустил. А трубу так и не прочистил.

Возможно, грифон — а может, и один из его снарядов — разделался с другим концом дымохода. Скорее всего грифон и скорее всего сознательно: второй дымоход, тот, что шел от печи, тоже оказался забит. В результате огонь в топках погас, и когда Дебрен с Лендой вернулись из мойни, трактир был сильно выстужен.

— Мы тоже не без вины, — продолжал Збрхл. — Особенно я как дипломированный машинник. Должен был сразу понять, хоть это всего лишь полупродукт и совсем иначе выглядит, когда его уже окуют и заострят. Но ведь и ты тоже больше на Западе воевала, а это совройское изобретение. Я только на гравюрах такие огнеблевалки видел. У нас их не применяют. Чертовски негуманное оружие.