Русич. Око Тимура - Андрей Посняков

– На, – не допив, без лишних слов Иван протянул мальчишке остатки воды. – Какой ты веры, парень?

– Христианин.

– Помолишься за меня на паперти Святого Петра.

– А за кого молиться-то? – благодарно кивнув, поднял карие глаза пацан.

– За Ивана, – обернулся, уходя, Раничев и, вздохнув, повторил: – За Ивана и за Евдокию.

Отыскав лавку хромого Мустафы, Раничев потянулся к кошелю… Ага! Разрезан! Наверное, тот самый длинноволосый парень. Нельзя быть таким сердобольным… Это не он там прижался в угол? Да и пес с ним. Иван усмехнулся, он уже давно, отправляясь на рынок, клал в кошель лишь одну медную мелочь, деньги посолиднее – динары, дирхемы, дукаты – прятал в специально пришитый к внутренней стороне кафтана карман, да еще и застегивал булавкой – поди, укради!

Выбрав в лавке несколько разноцветных павлиньих перьев и изящную чернильницу из тщательно отполированной яшмы с золотою цепочкою, Раничев прицепил все это к новому поясу так, чтоб хорошо было видно, и, выйдя на улицу, в задумчивости остановился. Требующаяся для задуманного дела экипировка была бы неполной без лошади или хотя бы осла. Ведь не ходит же пешком солидный османский чиновник-ага? Оглядываясь по сторонам, Иван словно бы желал увидеть на одной из лавок вывеску типа: «Прокат лошадей. Дешево. По будним дням – скидки». Однако, таковой не увидев, вздохнул…

– Господин не желает нанять слугу? – вкрадчиво осведомились сзади. Раничев оглянулся – тот самый парень, что шел за ним с рынка.

– Слугу? – задумчиво переспросил Иван. А ведь неплохая идея… Раз нет лошади, то…

– Если только в долг, – неожиданно хлопнув парня по плечу, громко произнес он. – И сначала верни медяхи…

– Какие медяхи?

– Такие. Из моего кошелька. Скажешь, не ты разрезал? – Раничев быстрым движением крепко схватил собеседника за руку.

– Пощади, господин! – в испуге залепетал тот. – Я тебе все верну, все, клянусь Святым Петром, только не надо звать стражников. – Парень замотал головой, в левом ухе его блеснула дешевая бронзовая серьга, а вместо правого… вместо правого уха торчал безобразный обрубок!

– Да не вырывайся ты, – скривил губы Иван. – Ты что, раздумал наниматься ко мне в слуги?

– Так ты, господин… – В карих глазах парня вдруг вспыхнула надежда.

– Меньше текста, – прервал его Раничев. – Лучше ответь на пару вопросов. Первый – на каких языках ты говоришь?

– Как ты видишь, хорошо знаю речь турок, еще говорю и пишу по-арабски, знаю иудейский и греческий, только писать на них не умею.

– Хорошо. – Иван удовлетворенно кивнул. – Теперь второй вопрос, он же и последний – кто тебе оторвал ухо? Да не нужна мне мелочь, пошутил я. Оставь себе… в счет оплаты. Ну?

– Султанский палач, – неожиданно улыбнулся пацан. – Ну я сам виноват – слишком уж неудачно продался в рабство.

– Это как? – заинтересовался Раничев.

– Да так. – Парень пожал худыми плечами. – Я ж сирота, из милетских греков – деревню мою разорили турки, вот я и подался сюда, в Антиохию, к родичам, ну да те уже давно, как оказалось, померли. Деваться некуда, ночевал на рынке да под мостом, присмотрелся к местным парням, как те купцов обманывают. Продают друг друга якобы в рабство, затем сбегают. Вот и я так попробовал. Два раза удачно прошло – деньги мы с Арсеном, напарником моим, поделили, ну а на третий раз попались оба… Меня сразу схватили, а Арсен – бежать, вот его на бегу стрелой и пронзили стражники. Прямо в сердце попали, так он, бедняга, не мучился… А мне вот… – Пацан показал на отрубленное ухо. – И это еще легко отделался.

– Да уж, – махнул рукой Раничев. – А звать-то тебя как?

– Георгиос.

– Вот что, Жора. Похоже, ты мне подходишь. Но – беру тебя с испытательным сроком, и знай – неудачники мне не нужны. Будешь исполнять все, что скажу, в деньгах не обижу… И еще… – Иван внимательно осмотрел парня. – Слишком уж ты грязен. Так не годится! Что про меня люди подумают?

– Я могу в баню…

– Вот-вот, в баню… – Раничев посмотрел на солнце. – До полудня успеешь?

– Запросто, – заверил Георгиос. – Тут недалеко и дешево. Моих… вернее – твоих… – он потупился, – медях хватит.

– Ну, вперед, – улыбнулся Иван. – Встречаемся у моста.

Новоявленный слуга понесся по улице рысью, а Раничев снова свернул к рынку, неспешно, как и подобает солидному человеку, прохаживаясь вдоль рядов вполне с определенной целью. Ивана не интересовали ни оружие, ни дорогие ткани, ни, уж тем более, рабы, нет… совсем не это выискивал он взглядом. Атлас, парча, золотая посуда – не то, не то, изящные, как молодые косули, амфоры, вместительные пифосы, глиняные расписные горшки… не то, но уже, кажется, ближе… Ага! Медные и бронзовые котлы на треногах – во-он торгует ими чернобородый сириец на самом краю рынка. Стоит себе скромненько – видно, мало что продал. Да и не так и много у него товара… а это плохо! Подойдя ближе, Раничев справился о цене.

– Пять дирхемов за штуку? Не смеши моего ишака!

– Могу немного скинуть, только из уважения к тебе, дорогой!

– Сколько это – «немного»?

– Целый дирхем.

– Ха! Ищи кого поглупее…

– Постой, постой, уважаемый… не торопись. Взгляни, какой хороший товар!

– Два дирхема.

– Уважаемый, побойся Аллаха!

– И это только в том случае, если у тебя найдется сотня таких. – Взяв котелок в руки, Иван щелкнул ногтем по его золотистому боку.

– Сотня?!

– Что, нет? – Раничев презрительно посмотрел на торговца.

Тот мелко затрясся:

– Подожди, подожди, уважаемый, сейчас обо всем договоримся!

– Что ж, – улыбнулся Иван. – За тем я сюда и пришел.

Пошептавшись с купцом, Раничев быстро пошел к мосту, где его уже ждал слуга Георгиос – чистенький, причесанный, в новой синей, с узорами, тунике, скромной, но вполне приличной, и в башмаках тонкой лошадиной кожи.

– Что, в бане уже и одежку с обувью продают? – удивился Иван.

Георгиос усмехнулся:

– Ротозеев хватает.

– Однако. – Раничев покачал головой. – Эдак тебе скоро и второе ухо оттяпают. Зачем мне слуга без ушей? Ладно, не дуйся. Скажи лучше, та барка, на которой приплыл за припасами османский кызбаши, надеюсь, еще не ушла?

– Да и не уйдет пока, – пожал плечами слуга.

– А где мне отыскать кызбаши?

– Как обычно, во-он там, за мостом, в таверне дядюшки Мисаила.

– Отлично! – потер руки Иван. – Однако же поспешим. На ходу тебе расскажу, что делать… Слушай внимательно и запоминай, второй раз повторять не буду.

Раничев вошел в таверну дядюшки Мисаила, громко отдавая распоряжения почтительно поспешавшему сзади слуге.