Русич. Око Тимура - Андрей Посняков

– Купишь новых тарелок, тех, золотых, про которые я тебе говорил, старые, серебряные, можно уже и выкинуть… Или нет, буду кормить из них собак… Да, и не забудь про парчу… Постелю на лавки. Все, пошел.

Слуга низехонько поклонился.

– И присмотри за моим хеджазцем…

При этих словах многие посетители таверны обернулись на Раничева. На Востоке всегда ценили лошадей, а арабские скакуны из Хеджаха считались самыми красивыми и дорогими, скажем, как автомобиль представительского класса.

Осмотревшись, Раничев заметил сидевшего у окна кызбаши – усатого пухлощекого толстяка с помятым лицом сластолюбца. Синий, с деревянными пуговицами, кафтан его явно был уже далеко не первой молодости, в глазах, мельком пробежавшихся по новому посетителю таверны, вспыхнула на миг зависть.

Проходя мимо кызбаши, Раничев нарочно отстегнул цепочку чернильницы, и та с громким стуком покатилась по полу.

– Эй, уважаемый, – подняв голову, закричал турок. – Не твоя ли вещица лежит у моих ног?

Раничев обернулся:

– Ах да! Моя. И как это я не заметил? От всей души благодарю тебя, благороднейший и учтивейший человек, не знаю, как твое славное имя, если б не ты…

– Меня зовут Кузрат Нымысы, – кызбаши прервал излияния Раничева. – Если хочешь отблагодарить меня – угости вином.

– О, вот поистине, я и сам бы хотел, да не осмелился отвлечь такого важного и благородного господина, сразу видно, всего погруженного в непростые дела.

– Ничего, ничего, – польщенно засмеялся турок. – Дела подождут… Ты, видно, человек ученый? – Он кивнул на перо и чернильницу.

– Что вся ученость перед сокровенными знаниями Пророка? – присаживаясь рядом, покачал головой Иван. – От моей учености кругом идет голова – наш мулла дал мне фетву – и врач прописал вино в целях поправки здоровья, хоть и запретил Аллах правоверным пить сок виноградной лозы.

– А тут у них и ягодное вино есть, – осторожно заметил турок. – Ну, за великого султана Баязида! – Он поднял принесенный служкой кубок.

– Поистине, он велик! – растянул губы в улыбке Иван. – Так побить кяфиров у Никополя – всех лучших рыцарей, ха-ха! Неверные не скоро оправятся от такого разгрома.

– И не говори, – громко расхохотался Кузрат Нымысы. – Ты знаешь, я и сам два года назад был под стенами Никеболу, – похвастался он. – Поистине, это был проклятый для неверных день. А теперь… – Турок ухмыльнулся и зашептал: – Теперь великий султан захватит надменную столицу руми!

– Град Константина! – Раничев всплеснул руками. – За это надо обязательно выпить! Эй, хозяин, а ну-ка еще вина! – Не считая, он швырнул подлетевшему служке все оставшиеся монеты.

– Конечно, выпьем… – мотнул головой кызбаши. – Ты, я вижу, человек непростой, а?

– Ну да, – скромно согласился Иван. – Тружусь при дворе наместника, и ты знаешь, уважаемый Кузрат, так много всего приходится делать – просто раскалывается голова. Впрочем, я тебе уже жаловался… да вот хоть вчера: из Эдессы привезли партию походных котлов – а у нас уже есть. Куда теперь их девать – ума не приложу. Хоть выкидывай… А продать на рынке не могу – котлы-то не мои, а, считай, самого султана. Тут и головы можно лишиться.

– Ну да, – понимающе кивнул турок и о чем-то напряженно задумался.

– Вот бы сбагрить их какому купцу, чтоб все разом, я б и цены настоящей не взял, всего-то по три серебряхи за штуку…

– По три, говоришь? – Кызбаши вдруг поднялся на ноги. – Я сейчас отлучусь ненадолго, а ты меня дождись, обязательно. Да я и недолго.

Выйдя из таверны на улицу, турок немедленно подозвал ждущих у моста слуг:

– Вот что, парни. Немедленно летите на рынок – узнайте, кто торгует котлами, и выспросите цену. И – стрелою ко мне. Ясно?

Слуги поклонились и тут же понеслись к рынку…

– Двенадцать акче! – твердо заявил им сириец. – Двенадцать и ни одним сребреником меньше.

Слуги не торговались, а сразу ушли.

– Я все сделал правильно, Георгиос? – Торговец обернулся к раничевскому слуге.

– Все так, уважаемый, – со смехом кивнул он. – Хозяин будет доволен.

– Двенадцать акче? – Кузрат Нымысы вытянул в трубочку губы. – У-у-у… Значит, если с торговлей, истинная цена – четыре. А мамлюк просит три… Так-так…

Вновь войдя в таверну, он потер руки.

– Пожалуй, я приму твое предложение, почтеннейший господин! – радостно сказал он. – Мои повозки готовы.

– Ну вот и славно! – улыбнулся Иван. – Сейчас же пошлю слугу проследить за отгрузкой.

– Да, вот еще что, – оглянувшись по сторонам, турок понизил голос. – Ты не мог бы, уважаемый, громко говорить при моих слугах и воинах не о сотне, а о двух сотнях котлов?

Раничев сделал вид, что ничего не понял:

– Так ты хочешь купить две сотни?

– Да нет, – досадливо махнул рукой кызбаши. – Сотню я у тебя возьму, а другую сотню – как бы возьму.

– А, понял, – засмеялся Иван. – Так бы сразу и говорил. А вообще сколько нужно котлов, скажем, для тех воинов, что стоят под Эдессой?

– Да где-то в районе тысячи…

– А тем, что у Бурсы?

– В семь раз больше… Думаешь еще продать мне котлов? – Кызбаши шутливо погрозил Раничеву пальцем. – Хитрый!

– Да ладно, – отмахнулся Иван. – Хитрые во дворцах шербет пьют под песни наложниц, а мы с тобой тут, в делах погрязши.

– И не говори, – покачал головой турок. – А знаешь, ежели у тебя случайно найдутся какие-нибудь ненужные наложницы… ну вот, как котлы… ты…

– Сделаем, – улыбнувшись, заверил нового знакомца Иван.

Когда они вышли из таверны, как раз подоспели возы с котлами.

– Ага! – Кызбаши потер руки. – Все здесь, все три сотни… Пойдем, получишь свои деньги. Все почестному, я не какой-нибудь там прохиндей!

Они поднялись на охраняемую воинами барку – широкую посудину с плотным дном и устроенной на корме каютой, тоже охраняемой. В каюте турок отпер большим ключом сундук с серебряными монетами – акче. Долго и старательно отсчитал три сотни – на несколько кожаных мешков, хоть и небольших, но все же… Хотя не так-то и много они весили. По весу акче не слишком-то отличались от ордынских дирхемов – грамма полтора, вряд ли больше.

Когда Раничев с деньгами спустился с барки на набережную, уже стемнело, из собравшихся над рекой густо-синих туч уныло накрапывал дождик. Рыночные торговцы собирали товар, грузили на возы, запирали лавки. Иван прибавил шагу… Вот и самый край площади. Однако где же сириец?

– Тут я, тут! – выбежав из-под полуразрушенной арки, радостно замахал руками купец.

– Получи свои две сотни! – помахал в ответ Раничев. – Надеюсь, мой залог не пострадал?