Бегущая за луной - Сара Эдисон Аллен

— Ну, я рада, что у меня получилось тебя взбодрить, — ответила она, и Уин рассмеялся.

Потом он на секунду остановился, схватил Эмили за руку и потащил к колесу обозрения.

— Давай покатаемся, — предложил он.

— Почему именно на колесе? — спросила Эмили. Рядом с Уином все было так странно и непонятно. Иногда ей казалось, что это игра. Только она не знала правил. И не могла разобраться, кто выигрывает.

— Потому что оно ближе всех, — объяснил он. — А тут мой отец.

Эмили оглянулась, пытаясь найти в толпе Моргана Коффи, но не увидела даже никого похожего. Уин заплатил за билеты и провел Эмили на посадочную площадку. Они сели в первую свободную кабинку, и смотритель аттракциона опустил защитную перекладину.

Колесо поползло вверх. Уин положил руку на спинку сиденья за спиной Эмили и поднял голову к небу. А Эмили смотрела вниз, на толпу. Она наконец разглядела отца Уина. Тот стоял неподвижно, словно каменное изваяние, и наблюдал за ними с выражением плохо скрываемой ярости.

— Он скоро уйдет, — сказал Уин, по-прежнему глядя на сумеречное небо. — Он не захочет, чтобы кто-то заметил, как он бесится из-за того, что мы вместе.

— Вы с отцом плохо ладите, да?

— Мы с ним во многом похожи. Но у нас разные взгляды на жизнь. Например, он считает, что все должно быть, как было раньше. А я не согласен.

Колесо остановилось, так что их кабинка оказалась почти на самом верху.

— Я много думала о тебе, — призналась Эмили. Фраза вышла какой-то мечтательной и романтичной. Она хотела сказать совершенно не то.

Он оторвал взгляд от неба и посмотрел ей в глаза. Потом улыбнулся озорной улыбкой:

— Да ну?

— Не в этом смысле, — рассмеялась она. Но смех оборвался, когда их кабинка принялась раскачиваться на ветру. Эмили схватилась за перекладину двумя руками. Уин сидел совершенно спокойно. Уж он-то наверняка не боялся высоты. — Просто у меня есть одна мысль… Она никак не дает мне покоя.

— Что за мысль?

— Ты же не оборотень, правда?

— Прошу прощения? — не понял он.

Она медленно разжала руки, отпуская перекладину.

— Когда я думала, почему ты не выходишь на улицу по ночам, мне пришли в голову только две вещи: либо у тебя куриная слепота, либо ты оборотень.

— И ты выбрала оборотня?

— Пришлось подбросить монетку.

Уин долго молчал, а потом все же ответил:

— Это традиция. Ей уже несколько сотен лет.

— Почему?

— Хороший вопрос. Наверное, потому, что традиция есть традиция.

— В этом ты тоже с ним не согласен, с отцом?

Колесо снова сдвинулось.

— Да. Но пойти против традиции очень непросто. — Уин повернулся к Эмили. — Я тебе много всего расскажу, но это самое главное, что тебе надо понять.

Она сразу разволновалась.

— Что ты расскажешь?

— Много странного и удивительного, — он будто читал ей сказку.

— Почему? Почему ты решил рассказать?

— Я уже говорил. У нас с тобой есть общая история.

— Вообще-то это не наша история, — заметила Эмили. — Это история твоего дяди и моей мамы.

— История движется по кругу. Сейчас мы находимся в той же точке, где находились они двадцать лет назад. Все принадлежавшее им теперь наше. И все, что наше, будет принадлежать им.

— Ты много думал об этом.

— Да.

Колесо снова остановилось. Сейчас их кабинка оказалась на самом верху. Она ненадежно раскачивалась на ветру и скрипела. Эмили снова схватилась за перекладину.

Уин улыбнулся.

— Ты боишься?

— Конечно, нет. А ты?

Он посмотрел на далекий горизонт.

— Люблю смотреть на мир с высоты. Я знаю, какое все там, внизу. Мне нравится видеть возможности, лежащие за пределами известного мира. За пределами того круга, о котором я говорил.

Эмили поняла, что смотрит на него не отрываясь, только когда он повернулся к ней и их взгляды встретились. Ей показалось, что воздух в кабинке вдруг зазвенел напряжением. Они сидели так близко, что Эмили чувствовала запах Уина, легкое дуновение его одеколона. Она видела крошечные капельки пота в ямке между его ключицами. Его взгляд чуть сместился, задержался на ее губах. Эмили обдало жаром. Это было новое, ошеломляющее ощущение. Как будто мироздание рухнет, если что-то не произойдет прямо сейчас.

Но напряжение так и не разрядилось, момент был упущен. Уин сделал глубокий вдох и убрал руку со спинки сиденья.

Больше они не произнесли ни слова. Когда их кабинка опустилась вниз, смотритель аттракциона поднял защитную перекладину, и Эмили с Уином выбрались на платформу.

— Прости, но мне надо идти, — сказал он.

Она все еще чувствовала себя странно. В голове шумело, кожу как будто покалывало.

— Ладно.

Но он не ушел.

— Отец ждет за углом, — объяснил он. — Тебе лучше с ним не встречаться.

— Ладно.

Но он все равно не уходил.

— И скоро стемнеет.

— Я понимаю. Ты не хочешь, чтобы я видела, как у тебя отрастают клыки и шерсть.

Уин провел рукой по вьющимся от влажности волосам.

— Нет, вряд ли ты понимаешь.

— Тогда объясни мне. Ты обещал рассказать что-то странное и удивительное. Раз обещал, так рассказывай.

Он улыбнулся, словно услышал именно то, что хотел услышать. Словно все шло так, как и было задумано.

— Расскажу. В следующий раз. — Он повернулся, чтобы уйти.

— Подожди, — остановила его Эмили. — Мне нужно спросить у тебя одну вещь.

— Какую?

Она решила не мяться и спросить напрямую:

— Ты считаешь, что я должна отвечать за то, что сделала моя мама?

— Конечно, нет, — ответил он, не раздумывая.

— Но твой отец так считает.

Уин отвел взгляд.

— Я не могу говорить за него.

— Дедушка мне сказал, что мама взбесилась, потому что Коффи не пустили ее в свой круг. Поэтому она и сделала то, что сделала.

— Так говорят, — откликнулся Уин, пристально глядя на Эмили.

Она убрала волосы за уши.

— Я просто хочу, чтобы ты знал… я не злюсь.

— Прошу прощения?

— Я не нравлюсь твоей семье. Я понимаю почему. И я не злюсь.

— Ох, Эмили.

— Что?