За мертвой чертой - Александр Кучаев

– Может, – сказал он немного погодя, – Федотов и прав был, когда заявлял по поводу меня, что газетные статеечки кропать – не городом управлять. Вот я и думаю: в свои ли я сани угодил? И не лучше ли всё же мне подать в отставку, чтобы тем самым уберечь город от ещё больших бед?

Помнится, я не предложил ничего толкового. Но, выйдя из кабинета, тут же связался с доном Кристобалем и договорился о встрече.

Мой звонок застал доблестного испанца у доньи Анны, как он её иногда называл. Её удивительная красота всё больше сводила его с ума, и он проводил у Смолецких столько времени, сколько позволяли приличия. Вся наша перестройка была им окончательно заброшена, и в этот раз он отказывался от встречи со мной, но я настоял на своём.

– Дело безотлагательное, – заявил я категоричным тоном, – и требует срочного вмешательства.

Рандеву было назначено в том самом ресторане «Золотой дракон», где случился неприятный инцидент с младшим Федотовым и его компанией. Опять заняли тот же отдалённый столик у окна и заказали по чашечке чёрного кофе. На этот раз нам никто не мешал, и мы могли говорить свободно и сколько угодно.

– Слушаю вас, амиго, – испанец вроде бы действительно приготовился выслушивать, тем не менее я догадывался, что мысленно он находится далеко от меня.

Я изложил ситуацию с последней резнёй и сказал, что Черноусов в растерянности и снова поговаривает об отставке.

Дон Кристобаль нахмурился и, подперев голову рукой, упёрся недобрым взглядом в столешницу, накрытую скатертью.

– Ну что, – заговорил я, не выдержав затянувшегося молчания, – можно ли улучшить обстановку? Но улучшать надо радикально. Всё остальное будет, что мёртвому припарки.

– Радикально – это значит в корне, – ответил мой собеседник и как-то по особому, испытывающе посмотрел мне в глаза. – А для этого нужны соответствующие же крутые, корневые методы. Готовы ли вы лично к их применению?

– Готов к каким угодно методам, способам! – воскликнул я, не подозревая под словами собеседника ничего губительного. – Называйте, как хотите, лишь бы избавить город от преступности, раскрепостить людей, чтобы они нормально себя почувствовали!

– В самом деле, вы подтверждаете свою готовность?

– Да, подтверждаю! – с жаром проговорил я. – Надо распатронить этих негодяев. И чем скорее, тем лучше. Я в полном вашем распоряжении.

– И не отступите?

– Ни при каких обстоятельствах! Готов поклясться чем угодно.

В тот момент я думал только о том, что с уходом Черноусова всё начатое им рухнет и Ольмаполь так и будет прозябать в беспросветной нищете и скудости мысли и духа.

– Не клянитесь. Как сказано в Новом Завете, не клянись, а просто скажи да-да или нет-нет. Кабальеро, пора на практике применять заповеди священных писаний…

Нам принесли кофе. Дон Кристобаль помешал ложечкой в чашке, и двумя глотками выпил сладкий с лёгкой горчинкой приятный напиток.

– Тогда до встречи, – сказал он на прощанье. – Можете передать Виктору Алексеевичу, что будут приняты все исчерпывающие меры. И оставайтесь начеку, компаньеро, следующим утром нам придётся действовать рука об руку.

Расставшись с испанцем, я тут же позвонил шефу и сказал, что уже завтра дон Кристобаль начнёт оказывать содействие в наведении порядка в городе и что он ручается за успех.

Вечером, выступая по телевидению, Черноусов обещал всенепременно защитить граждан от посягательств на их жизнь, здоровье и имущество и, заклеймив преступников необычно резкими для него словами, сказал, что все они будут пойманы.

– Мы уже начали действовать! – сказал он в заключение. – Каждый участник зверского убийства будет назван поимённо, и никому не удастся уйти от уголовной ответственности. Повторяю – каждый понесёт заслуженную кару!

Позже ему аукнутся эти слова, и он вместе со мной загремит в места не столь отдалённые.