Азарт - Терентий Гравин

Кажется, убедил, ибо мой Пятница опечалился:

— Да я и сам понимаю, что с пятеркой гулей ты не справишься…

И тут в стену дома со стороны главного двора что-то глухо ударило. Я подхватил щит с мечом, мал о й — свой арбалет, и мы поспешили к окну. Только подошли, как последовал новый удар. А один из гулей, похоже, их начальник, опять замахивается камнем для нового броска. Увидев нас за стеклом, замер, опустил лапу, и стал что-то там булькать. Или далеко, или окно не пропускает звук, но раз в стекло не бросал камни, да и сейчас ближе не подходит, значит, явно поговорить хочет. Вновь выйти на крыльцо, мне настроения и бахвальства не хватало.

Поэтому, наскоро посовещавшись, мы решились на открытие окна, и после этого я не стал церемониться:

— Эй, чужаки! Почему вы до сих пор здесь а не ушли, как я велел?

Мне показалось, что обращение "чужаки", обитателям земель Пурпурной Смерти совершенно не понравилось, но речь свою гуль начал довольно уважительным тоном. Так, по крайней мере, у меня и у моего юного соратника в сознании срабатывал переводчик:

— Уважаемый мастер, вы не имеете претензий к выполненному нами заданию? Наказание ваше мы не просто выполнили быстро и эффективно, но еще и похоронную церемонию провели, удачно призвав ваших человеческих богов.

Упоминание о церемонии, а уж тем более о богах, прозвучало из кошмарного рта воистину с чудовищным цинизмом. Тут даже улавливать ложь в словах гуля не приходилось. Он врал напропалую и явно пытался к чему-то подвести свой странный диалог:

— Так вы согласны с тем, что задание выполнено?

Я уже было хотел крикнуть "да!" и приказать после этого проваливать, но Пятница придерживался иного мнения:

— Никогда нельзя с этими тварями соглашаться! — шептал он мне, стоя сбоку от окна и стараясь не показываться наружу. — Какие бы они аргументы в свою пользу ни приводили. Всегда отыскивай ошибку в их словах и ругайся на встречном курсе!

Подобное мне не сложно:

— Нет, проводили захоронение людей небрежно: грубо швыряли их в яму без должного ритуала укладки! — кажется, чудовище несколько растерялось:

— Но ваши боги освятили церемонию и даже воздвигли надгробный постамент.

— Это ими сделано только благодаря нашим просьбам и стенаниям!

— Тогда сами бы и хоронили своих мертвецов! — уже злобно рычал монстр.

— Ты получил задание и не выполнил его! — подбавил и я истеричности в голос. — За это боги вас всех накажут! Снимут вам силы до первого уровня! Вы умрете от голода, будучи не в силах открыть свои пасти! Вы не сможете ходить, не в силах встать на свои ослабшие конечности! Вы задохнетесь…

Оказалось, что мерзкие чудовища обладают вполне аналитическим складом ума. Потому что лидер, повернулся к своей команде и пробулькал:

— Да этот сторож над нами издевается!

— Ну и нечего с ним сюсюкаться! — прорычал один из его пятерки. — Сразу объявляй ему ультиматум, а не пытайся поймать его на софистике. В этом ты слаб.

Тот, хоть и недовольно рыкнул, незамедлительно отбросил уважительный тон и стал говорить с позиции наглого агрессора:

— Мы получили много новых сил, и теперь готовы тебя уничтожить. Но если хочешь выжить, то должен выполнить всего лишь два наших условия. Отдаешь того человека, который прячется возле тебя и запятнан в похищении нашей святыни, и свой щит взамен утерянного Щита Тариса! Они очень похожи, и мы возложим твой атрибут защиты на саркофаг нашего герцога вместо настоящего. История нам простит эту мелкую неувязку.

Теперь уже я бормотал шепотом, не открывая рта, обращаясь к своему младшему товарищу:

— Слышь, Сань, а все монстры Осколков такие умные?

— Не все. А только такие, где НИИны закладывают в их сознание каноны поведения разумного человека, скорей всего, определенные образцы или копии отдельных личностей. Но в мире Дракулы — точно такие же, как здесь. Я ведь тебе говорил, что они хитрые и подлые…

Тогда я ответил гулям:

— История вам не простит обман, и вы будете сожжены немедленно, как только попытаетесь коснуться моего именного Щита!

— Раз не хочешь выполнять наши условия добровольно, то мы вызываем тебя на поединок! И ты не имеешь права отказаться, если ты истинный страж этого дома!

— Но у меня еще лучшее предложение! — пытался я перекричать бульканье моего оппонента: — Давайте вы вначале, посредством внутренних поединков определите лучшего между собой, а уже потом я сражусь насмерть с победителем! Да победит сильнейший!

Кажется, меня совершенно не хотели слушать и уже в пять глоток стали скандировать, словно болельщики на стадионе:

— По — е-ди — нок! По — е-ди — нок!

Минут пять я несколько ошалело слушал эту слаженную муть из пяти пастей, а потом совершенно негромко спросил:

— И как вы себе этот поединок представляете? — тотчас хоровое скандирование смолкло, и один гуль вполне деловито заговорил:

— Все будет по — честному и по законам высшей справедливости. Ты и так сильней каждого из нас чуть ли не вдвое, но любой из нас согласен биться с тобой один на один. Сражается только один из нас, выбранный тобой, а остальные отходят вон туда, к углу дальнего сарая. Оттуда в ход поединка мы вмешаться никак не сможем. Если ты одержишь победу, мы забираем тело нашего представителя и уходим, ничего не требуем и больше никогда сюда не возвращаемся.

Вроде звучало неплохо, особенно будь я в форме и знай собственные силы, а так я чувствовал явственный подвох в речах этой слишком хитрой твари. Правда, вначале не мог понять, в чем именно заключается подвох и на чем меня пытаются подловить. Поэтому, чтобы выиграть время, я принялся громко и с остервенением оспаривать и обсуждать все мелочи и детали предстоящего поединка. А сам во время первой же возможности, шепнул Пятнице:

— Пригнись, чтобы тебя не видели, и ползком к столу. На чердаке открой окна, и взгляни, что делается у нас под стенами… — и громко продолжил препираться с гулем:

— Если уже сражаться по — честному, то давайте запретим кусаться!.. Ну и на углу сарая ждать — это близко, слишком близко. Вы ведь быстрей меня бегаете. Поэтому отойдете раза в два дальше по прямой, в поле…

Ну и так далее. Все-таки пет, созданное существо, петом и останется. И какие бы мозги в него НИИн не вкладывал, зашоренность и некая инертность мышления у чудовищ все равно останется. Да и очень уж им хотелось выманить меня наружу, поэтому обещали, что угодно и соглашались на выполнение даже такого абсурдного требования, как "не бить противника задними лапами". Время я выиграл достаточное, чтобы Пятница осмотрелся сверху, скатился вниз и начал шептать мне, задыхаясь от напряжения и волнения:

— На каждом углу дома затаилось еще по два гуля, может, где еще и пятый прячется! Причем они с оружием — у каждого по копью. Что будем делать?