Боевая машина любви - Александр Зорич

2

Эгин и Овель лежали в сладостной полудреме на всхолмье атласных подушек и тихо дышали друг другу в лицо. Позади было лучшее из того, что только может быть между мужчиной и женщиной, которые не виделись два года. И даже кое-что из худшего – например, они ссорились еще два раза. Но теперь и любовные ссоры, и любовные бури остались позади. Остались одни воспоминания, которые, впрочем, были реальнее, чем сама реальность.

– Вы мне часто снились, Эгин.

– Правда?

– Правда. Так вот, когда вы мне снились, мы с вами, представьте себе, почти точно следовали Уложениям Жезла и Браслета, – сообщила Овель, трогательно уткнувшись в плечо Эгина.

– А с Лагхой, интересно, вы придерживались Уложений? – не удержался Эгин.

В тот момент ему жгуче хотелось знать, что представляет собой гнорр. Хотя и бестактность подобных вопросов была ему совершенно очевидна.

– В основном – придерживались. Но не всегда, конечно, – спокойно отвечала Овель.

И от этого ответа образ Лагхи отчего-то очень живо встал перед мысленным взором Эгина. Не сказать, чтобы Эгин почувствовал себя комфортнее.

– Послушайте, Овель, ведь вам, наверное, пора домой? Ваш муж ведь, верно, вас уже заждался? Ведь сейчас уже глубокая ночь, или, что вероятнее, очень раннее утро?

– Это все равно. Сегодня у Сайлы очередная попойка, по случаю спасения от «каприза природы». Я вас уверяю, раньше вторых петухов Лагха не заявится – по крайней мере, все эти дни он только так и делал. А если и заявится, то завалится дрыхнуть в своей комнате. Вы сможете выйти из дворца со второй стражей. Тогда через черный ход потянутся поставщики, гонцы и прочие посторонние. Вы с легкостью затеряетесь в толпе выходящих. На выходе, к счастью, бумаги не спрашивают. В общем, вы свободны.

Эгин пристально посмотрел на Овель. Неужели это та же самая женщина, которая буквально недавно грозилась не отдать ему его вещи? А теперь она же совершенно равнодушным тоном рассказывает ему, какими путями ему лучше слинять? Что это значит – «вы свободны?» В то время как теперь он еще более несвободен, чем раньше?

На душе у Эгина заскребли кошки, но он промолчал. В самом деле, откуда в нем столько самонадеянности? Страсть – это, конечно, хорошо, но… Но ведь есть еще тысяча «но»! Например, Лагха. От Овель, впрочем, не укрылось это душевное движение Эгина.

– Эгин, ваша жизнь – самое дорогое из того, чем я владею. Не удивительно, что я дорожу ею больше своей, – сказала она помертвевшим голосом. – Поэтому сейчас я принесу вам новую одежду. И вы уйдете.

Эгин долго думал над ответом. Перед тем, как разлепить губы, он перебрал не менее десяти вариантов – от грубых до уклончивых. От «я никуда не пойду» до «прощайте навсегда».

– Овель, я найду способ, как забрать вас отсюда. Я обещаю, – сказал он наконец.

– Это хорошо, что вы пообещали, Эгин. Это обещание поможет мне дожить до глубокой старости, надеясь на то, что так когда-нибудь и будет, – улыбнулась Овель и ее улыбка была очень грустной.

Где-то далеко, наверху, пропели петухи.

Эгин натягивал новые рейтузы, новую рубаху весьма женственного фасона и новую куртку на волчьем меху, которая оказалась Эгину слегка великовата. Овель весьма справедливо отметила, что в старом костюме ему будет тяжело затеряться среди дворцового люда, поскольку даже слуги во дворце одеты лучше.

Крик петуха, однако, навел Эгина на воспоминание об обещании, данном Овель относительно Альсима.

– Овель, вы так и не рассказали, что случилось с Альсимом.

– В сущности, это не так уж интересно. Он погиб позавчера ночью. Его тело нашли только на следующий день на Пустыре Незабудок. Лагха говорил, что выглядело оно так, как будто Альсим побывал в вольере с тиграми из Нарабитских гор и те играли его телом в мячи. А больше я ничего не знаю.

Эгин покачал головой. «Ну и дела!» – подумал он. На более зрелое аналитическое суждение в ту ночь у него не хватило умственных и душевных сил.

– А что, правда, что вы украли из Дома Герольдмейстеров семьдесят авров?

– Правда, – опустил глаза Эгин. – Все, что я говорил вам сегодня, было правдой.

– Тогда возьмите вот это, – сказала Овель и протянула Эгину массивный золотой браслет, украшенный рубинами и изумрудной эмалью. – На Малой Сапожной улице есть дом Дегтярей, там живет Цонна окс Лан, он мой поставщик. Приносит мне иногда семена и цветы. Если хотите со мной связаться, передайте ему письмо. Цонне можно верить.

Эгин не поцеловал Овель на прощанье, испугавшись, что если он сделает это, то его решимость уйти улетучится окончательно.

– Вы обещали, – сказала Овель и открыла перед Эгином дверь в подземелье.