Городская магия - Кира Измайлова

— Надо же, — сказала я. — Ни за что бы не подумала!..

— Но это же на поверхности лежит! — воскликнул Лев Евгеньевич. — То же самое я говорил и госпоже Розен. Вы ведь ее знаете? Очаровательная дама!

Я поперхнулась тортом. Какая еще госпожа Розен? Лариса Романовна, что ли? Нет, у нее фамилия Смирнова… Что-то много народу тут вьется!

— Спасибо, Лев Евгеньевич, — сказала я, мужественно допив чай и выслушав очередную порцию медицинских баек. — Вы прямо меня успокоили… Извините, что отняла у вас время.

— Ну что вы, Ниночка! — расцвел Лев Евгеньевич. — Всегда рад вас видеть!

В глубокой задумчивости я вышла на улицу и отправилась в парк. Да, народу все прибывает. Какая-то госпожа Розен, зачем-то интересующаяся состоянием Давлетьярова… Ничего не понимаю!

Я бы наверняка выскочила из-за поворота аллеи на полном ходу, если бы не развязавшийся шнурок. Я наклонилась его завязать, и вот тут-то услышала знакомый голос:

— Игорь, ты извини, что я взяла на себя смелость сказать… В общем, эта девочка здесь больше не появится. Думаю, так будет лучше для вас обоих. Ты доволен?

— Более чем!

Я как сидела на корточках, так и замерла, превратившись в слух. Это голос Давлетьярова, совершенно определенно, но тон! Я никогда не слышала, чтобы он так разговаривал. Голос был на пол-октавы выше обычного, нервный, взвинченный, на грани истерики, словом, так мог бы говорить избалованный ребенок, но не тот Давлетьяров, которого я знала. Или совсем не знала? Он продолжал тем временем:

— Я очень вам благодарен… Вы правы, это… это было невыносимо, в конце концов!

— Ну конечно, а у самого у тебя язык бы не повернулся сказать, — усмехнулась женщина и я окончательно опознала голос. — Никогда этого в тебе не понимала: то режешь в лицо все, что думаешь, а то… Ну ладно, мне пора, Игорь. Надеюсь, теперь тебе никто не будет докучать.

— Спасибо, Лариса, — произнес он на полтона ниже. — Вы слишком добры ко мне. Мне никогда не расплатиться за то, что вы делаете…

— Ну что ты…

Поняв, что женщина сейчас пойдет по аллее и наткнется на меня, я шуранула в кусты, едва не наступив на так и не завязанный шнурок. Подождала, пока процокают мимо каблуки, а потом так, кустами, и решила пробираться дальше. Больше всего я была озабочена тем, чтобы особенно не шуметь, и опомнилась, только когда услышала почти над ухом:

— Вылезай из кустов, Чернова.

Отцепив от себя колючую ветку, я вывалилась на дорожку рядом со скамейкой.

— Вы что, знали, что я тут? — мрачно спросила я, отцепляя от одежды колючки. Интересное дело, а что же, Лариса Романовна меня не заметила?

— Еще бы, — хмыкнул Давлетьяров, с видимым удовольствием прикуривая сигарету. — Тебя от главного входа слышно, печатаешь шаг, как гвардеец на параде. Полагаю, ты все слышала?

Я кивнула.

— Так что, мне больше не приезжать? — спросила я угрюмо, глядя в землю.

— Ты думаешь, я бы не сказал тебе этого сразу? — поинтересовался Давлетьяров. — Сядь, не стой столбом.

Я послушно присела на край скамейки.

— Тогда почему… — начала было я, но он перебил:

— Я очень не люблю, когда мне пытаются морочить голову, Чернова. Если я инвалид, это еще не значит, что я выжил из ума.

— Вы не… — запротестовала я, но Давлетьяров остановил меня жестом.

— Это я обсуждать не намерен. — Он помолчал. — Судя по тому, что ты постаралась не столкнуться с Ларисой, ты уже имела с ней беседу?

— Угу… — я ковыряла землю носком кроссовки. — Она сказала мне, чтобы я больше сюда не ездила, потому что я вас вывожу из душевного равновесия и мешаю выздоровлению. Вроде как врач так сказал. И вы тоже.

— Но ты, конечно же, все равно явилась, — констатировал Давлетьяров. — И, надо думать, отправилась прямиком к главврачу.

— Конечно, — передразнила я. — Я решила, что если бы так все и было, Лев Евгеньевич сам бы мне сказал, а не стал передавать через кого-то. Ну и вы уж наверняка тоже не постеснялись бы…

— Совершенно верно, — хмыкнул он. — Впрочем, я выслушал еще более интересную историю. Ты присутствовала при самом ее завершении, поэтому расскажу в двух словах. Ты якобы в приступе откровенности созналась Ларисе, что совершенно измучилась, таскаясь сюда. Тебя, видите ли, гложет чувство вины, но чем дальше, тем тебе становится тяжелее тащить добровольно взваленную на себя обязанность, — с чувством продекламировал Давлетьяров. В обычно сумрачных глазах начали разгораться опасные зеленые искорки, уж не знаю, что его так завело. — И так далее, и так далее. Разные красивые слова про предательство и иже с ним.

— С ума сойти, — сказала я. — Я никогда ни с кем не откровенничаю. Я вообще была уверена, что никто не знает, куда я езжу. Игорь Георгиевич, но зачем же она нам обоим врет?

— Я тоже хотел бы это узнать, — скривил губы Давлетьяров. — Никакого смысла в этом вранье я не вижу.

— Похоже, она просто не хочет, чтобы вы со мной общались, — задумчиво произнесла я. — Может, она правда вам добра желает? Ну вроде как… я ведь правда вам и про университет рассказываю, и все такое… Ну и чтобы не бередить, значит…

— Чернова, или прекрати изъясняться, как учащийся сельского ПТУ, или вовсе замолчи, — поморщился Давлетьяров, и у меня отлегло от сердца — сейчас он явно не играл. — Как, по-твоему, почему тебя главврач пригрел, а не выгнал взашей? Ты ведь мне никто, Чернова. Я не раз просил тебя не пускать, но тебя все равно пускали.

— Потому что я на вас как раз положительно влияю, — буркнула я, повторяя слова Льва Евгеньевича, и подивилась неожиданной откровенности Давлетьярова. — Не даю замкнуться в себе и вообще злю. А когда вы злитесь, вам определенно лучше становится.

— Слово в слово то, что он сказал и мне, — кивнул Давлетьяров.

— Погодите, Лев Евгеньевич сказал, что приезжала какая-то дама, и ей он то же самое рассказал… — вспомнила я. — Может, это Лариса Романовна ее послала?

— Имя он назвал?

— Говорит, госпожа Розен, "очаровательная дама", — скопировала я главврача.

— Никто ее не посылал, — отрезал Давлетьяров. — Это Лариса собственной персоной.

— Она же Смирнова, — удивилась я.

— Смирнова она по мужу, — пояснил Давлетьяров.

— Ну тогда я вообще ничего не понимаю, — созналась я. — Сперва называется другой фамилией, потом сочиняет историю для меня, историю для вас… а зачем!? А вы, кстати, тоже что-то насочиняли, я слышала!

— Я почти не соврал, — заявил Давлетьяров. — То, что ты способна довести меня до белого каления, известно, по-моему, всему университету. Вопрос в том, как эту информацию подать.

— Угу, вы и подали… — пробурчала я. — Слышала… такое впечатление, как будто я вас к стулу привязываю и заставляю слушать пересказ любимого бразильского сериала…