Фандом - Анна Дэй

Я снова жду Уиллоу в саду, на том же месте, у сливового дерева. В воздухе висит мелкая, почти невидимая в темноте изморось. Под деревом от мелких капелек не спрячешься. Мы с Нейтом решили, что в этот раз на встречу с Уиллоу я пойду одна. В этой сцене слишком много действия, Нейт не сможет как следует спрятаться. Мы повторили слова из книги, брат напомнил, что и когда следует говорить, а потом повернулся ко мне спиной, лицом к конюшням, и, обхватив себя руками за плечи, пропищал: «Ах, Уиллоу…», изображая целующуюся парочку.

Прислонившись к дереву, я принимаю соблазнительную (в моём представлении) позу, но внутри у меня всё вибрирует, и руки и ноги едва не трясутся от страха. Сегодня сцена первого поцелуя – бесконечно прекрасная и романтическая. Мне следует трепетать от радости, но вместо этого я дрожу от ужаса. Что, если он меня не поцелует? Или того хуже, что, если он меня поцелует и его стошнит от отвращения? У меня никак не идёт из головы тот маринованный огурец, который мерещился мне во время последнего и едва ли не единственного моего настоящего поцелуя. Никакой уверенности в собственных силах у меня нет. Я ещё раз вспоминаю, что мы с Уиллоу должны сказать друг другу перед нашим первым идеальным поцелуем.

Уиллоу. Я никогда ещё не встречал такую, как ты!

Роза. Не встречал дефа?

Уиллоу. Нет, такую свободную…

Роза. Я не свободна. Я рабыня. Рабыня твоего отца.

Уиллоу. Я знаю. Прости, я не то хотел сказать. Наверное, это прозвучит глупо, но я бы хотел быть похожим на тебя.

Роза (прижимает ладони к его лицу). Попробуй…

И потом он её поцеловал.

Страстно. Горячо. Умопомрачительно.

Вот только одна мысль не даёт мне покоя: в последние три дня мы с Нейтом пользовались одной зубной щёткой, и во рту у меня сейчас такое…

Раздаются шаги Уиллоу. Он идёт быстро, но уверенно и спокойно. Сегодня, в лунном свете, он даже прекраснее, чем обычно. Завидев меня, он улыбается и прикладывает к подбородку розу, которую держит в руке. А потом, как и полагается по сюжету, произносит:

– Роза… Ты похожа на Розу.

Руки у меня дрожат, но я говорю сильным, ровным голосом, повторяя реплику из книги:

– И какая же из себя Роза?

– Колючая! – смеётся Уиллоу.

Он подходит ко мне, и мы усаживаемся рядом под сливовым деревом. Я подсовываю под себя руки, чтобы унять дрожь, и изучаю лицо Уиллоу – какой он идеальный, будто нарисованный принц из детского фильма. Меня бросает в жар от его близости, и я судорожно прикусываю нижнюю губу.

Уиллоу смотрит на звёзды, его ресницы подрагивают.

– Люблю бродить ночью по Полям.

– Я только и вижу всё здесь по ночам.

Его лицо тоже становится влажным от моросящей пыли.

– А что ты делаешь днём? Спишь?

– В основном.

– Остаёшься в поместье или возвращаешься в город на той огромной старой железяке? – заинтересованно уточняет Уиллоу.

Я смеюсь и весело похлопываю его по плечу, как описано в книге. Получается кокетливо и немного странно, но я не забываю произнести положенные слова:

– На огромной старой железяке? Ты хочешь сказать – на автобусе?

– А-а, вот как она называется!

– Какой ты… необыкновенный.

– Наверное, хочешь сказать – невежественный?

Мы смотрим друг на друга, и под взглядом Уиллоу я едва вспоминаю следующую реплику.