Утро бабочки - Елена Минькина

— Свет, скажи, зачем Диме это фото?

— Как зачем? Нам ты нужна. Теперь, если ты не придешь, он это фото мужу твоему подарит.

— Господи, какая же ты сволочь. Больше не звони мне.

Маринка бросила трубку, отключила телефон и направилась в ванну. Там на полочке стояло ее лекарство. Совсем недавно, чтобы справляться со своей силой, она выписала его у психиатра. Когда наступало полнолуние, с ней стали происходить странные вещи: она переставала спать, очень нервничала. Врач и выписал ей это лекарство. Она включила воду, набрала полную ванну, взяла листок бумаги и ручку, села в ванну и стала писать последнее письмо. Она приняла решение уйти из жизни. Пусть Сережа прочитает все мои воспоминания и это письмо. Она позаботилась о том, чтобы девчонки не открыли сами дверь. Придет Настя, увидит, что дверь закрыта на цепочку и позовет кого-нибудь.

— Без меня девчонкам будет лучше, кто-нибудь возьмет их, скорей всего Настя с отцом. Они еще молодые. Господи, какое прекрасное решение. Вот и конец всем проблемам. Прощай, Сережа, больше я ничего не буду знать о твоей измене. Но я все еще люблю тебя, хотя моя жизнь с тобой не сложилась.

Она тяжело вздохнула и начала писать:

Я помню нашу первую встречу. Я бежала к институту, чтобы прочитать: есть я в списках поступивших или нет. Ты стоял на ступенях и разговаривал о чем-то с ребятами. Когда я тебя увидела, мое сердце забилось так сильно, что я даже запахнула кофточку, мне казалось, что таким образом я сделаю стук моего сердца неслышным. Ты обернулся ко мне и замер. На твоем лице читалось такое изумление, как будто ты увидел не меня, а чудо. Я думала, что мне взрослой опытной женщине, каковой я себя считала, будет под силу обуздать сердце девочки, которое так стремилось встретить любовь. Но помнишь, ты взял меня за руку, и весь мир провалился куда-то. Рядом не было никого и ничего. Я видела перед собой только твои голубые глаза. Кажется, ты что-то сказал. Твой голос казался мне песней. Я забыла про все, даже забыла, зачем я подошла к институту. Мы пошли куда-то. Ах да, ты повел меня к реке. Речка со смешным названием Анисовка. Помнишь, было жарко. Мы дошли до поймы, легли на траву и стали смотреть на облака. Я знала, что с этой минуты я открою для себя рай и ад, радость и горе, исполнение всех своих желаний и безнадежное отчаяние. Я знала, что я отдаю тебе свою душу. Знала, что с этой минуты любовь к тебе будет самым главным чувством в моей жизни. Я видела, что с тобой происходит то же самое. Я слышала твое сердце. Оно стучало так же сильно, как мое. То, что происходило тогда между нами, очень тяжело описать словами. Между этой и прошлой моей жизнью пролегла такая глубокая пропасть. Вот тогда я решила, что я умерла и возродилась совершенной другой. Нам не нужны были ни ласки, ни поцелуи, потому то, что происходило между нами, было сильнее этого: рождалась любовь. Мы оба наблюдали это чудо. Ты даже не знал, как меня зовут. Нас это не интересовало. Мы просто сливались в одно целое, не трогая друг друга. Потом стало жарко, ты укрыл наши головы своей рубашкой, нам казалось, что мы спрятались от всего мира. Ты сказал:

— Что бы ни случилось, я женюсь на тебе.

Помнишь, что я тебе ответила?

— Что бы ни случилось, я выйду за тебя замуж.

Таким образом, мы поклялись отдать друг другу свои сердца до конца дней наших. Потом мы лежали и молчали. Тогда нам не надо было ни о чем говорить. Для меня это было мое первое счастье в жизни. Я лежала и думала:

— До тебя, любимый, у меня никого не было. Все, что я испытала в детстве, просто сон, дурной сон. Чтобы продлить то блаженство, которое я ощущала с тобой рядом, хотя бы на одну минуту, я бы отдала всю неделю, проведенную с ним.

Наступал вечер, мы уже начали замерзать. Ты накинул на меня свою рубашку, обнял меня и мы пошли к общежитию.

Ты, наконец, спросил меня:

— Как тебя зовут?

— Маринка.

— А тебя?

— Сергей.

— Ты поступила?

— Я еще не знаю.

— Пойдем, узнаем. Если ты не прошла, то я заберу документы из этого института.

— Знаешь, я почти уверена, что прошла. Я не знаю оценку только по сочинению, но я его списала, остальное я сдала на пятерки. Ой, вот смотри, моя фамилия, ура, я прошла!

Я заорала так громко, потому что радовалась, что мы будем учиться вместе.

— Я увижу тебя завтра, любимая?

— Да, и не только завтра, а так же всю последующую жизнь.

А когда мы расставались, ты поцеловал меня, и сердце опять стало стучать очень сильно, мне стало неловко, я опять запахнула свою кофточку. А ты сказал мне:

— Это что, твой первый поцелуй?

— Да, — ответила я. И для меня это было правдой, так я решила для себя. Я видела, как ты обрадовался при этих словах. Но это была моя первая ложь по отношению к тебе.

С этого дня в мою жизнь вошла большая любовь, а с ней пришел и страх, страх потерять тебя. Я думала:

— А что, если Сережа узнает обо мне всю правду?

Та ночь, после встречи с тобой, была для меня самая тяжелая. Аллочка, перед моим отъездом подарила мне маленькую иконку с изображением Девы Марии. Она сказала мне, что она принесет мне счастье. Все очень хотели, чтобы я поступила в институт. Ни мой дед, ни отец и мать не имели высшего образования, и поэтому они очень хотели, чтобы я получила его.

Я плакала и молилась. Спрашивала у Бога, что мне делать, но он предоставил мне самой сделать выбор. Теперь я очень жалею о нем. Я выбрала ложь.

Учеба немного охладила наши чувства. Навалилась целая куча курсовых, и виделись мы редко. При встречах ты смотрел на меня, любовался мною, но целовались мы редко. Ты говорил мне:

— Знаешь, я боюсь потерять над собой контроль. Ты не бойся меня, я не стану делать тебе больно, у нас это все будет, но после свадьбы. Тебе еще семнадцать, мы подождем, пока ты подрастешь.

Ты чувствовал себя очень опытным мужчиной, видно было, что у тебя были женщины, был опыт, ведь за твоими плечами была армия, да и старше ты был на четыре года.

Как странно, он тоже будет ждать, пока я подрасту, как тот другой. Я не хотела сравнивать тебя с ним, но видимо, так устроен человек. Люди даже поговорку себе такую придумали: все познается в сравнении.

Я очень была рада тому, что ты так редко целовал меня. Я боялась выдать себя. Ведь тело мое уже знало мужские ласки, оно знало роды и было раскрыто для любви. Мне очень нравилось, что ты не трогаешь меня, так как я все время боялась выдать себя, мое волнение ты принимал за неопытность. Если бы ты попросил меня отдаться тебе, я бы не смогла возражать. Ты бы сразу все понял. А если бы я рассказала тебе про Люцифера, то ты принял бы меня за сумасшедшую.

А помнишь, наши первые зимние каникулы, мы расставались с тобой первый раз так надолго? Ты уезжал в Москву, а я к себе, в деревню…