Эления - Дэвид Эддингс

— Я думаю, Пэразима.

— Пэразима?

— Он добр. Он не наделает ошибок.

— Хорошо, — сказал Спархок сквозь зубы. — Пэразим! — позвал он юного рыцаря, печально стоящего поодаль. — Возьми двенадцать человек, и поезжайте за теми скотами, которые сделали это. Не убивай никого, но сделай так, чтобы им стало очень-очень жаль, что у них даже мысль такая возникла — сотворить такое.

— Слушаю, мой господин, — ответил Пэразим, и глаза его блеснули сталью.

Сефрения дала ему указания, и он отправился туда, где собирались рыцари. По пути он остановился и вырвал с корнем куст какого-то колючего растения. Он крепко сжал его в кулаке и стеганул по стволу березы, оставляя на нем лохмотья содранной коры.

— Милый мальчик, — прошептала Сефрения.

— Он сделает все как надо, — невесело рассмеялся Спархок. — Я надеюсь на этого молодого человека.

В стороне от них, над свежими могилами, стояла Флейта. Ее свирель наигрывала печальную мелодию, изливающуюся над ними вечностью тоски.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Продолжало холодать, хотя снега выпало немного. После недели пути отряд достиг полуразрушенного замка в шести-семи лигах западнее города Дарра. Келтэн с основными силами пандионцев уже поджидали их там.

— Я думал, что вы где-то заблудились, — громогласно объявил он, выезжая навстречу Спархоку. Он с любопытством посмотрел на Флейту, которая сидела в седле перед Спархоком. Ее ноги свешивались с одной стороны, обернутые полой его плаща. — Тебе не кажется, что в твоем возрасте поздновато заводить семью? — продолжил Келтэн.

— Мы подобрали ее по пути, — сообщил ему Спархок, вынимая девочку из седла и передавая ее Сефрении.

— Что же вы не подыскали какую-нибудь обувь?

— Мы обували ее, но она все время теряет башмачки. Около Дарры, с другой стороны, есть женский монастырь. Мы оставим ее там. — Спархок оглядел развалины, и спросил:

— Есть там хоть какое-нибудь убежище?

— Есть некоторое подобие, по крайней мере, оно защищает от ветра.

— Ну тогда давай войдем внутрь. Кстати, Кьюрик, отправляясь в Димос, прихватил с собой Фарэна и мои доспехи?

Келтэн кивнул.

— Хорошо, а то эта вороная очень плохо слушается узды, да и эти старые доспехи Вэниона в нескольких местах протерли меня до дыр.

Подъехав к развалинам, они увидели там Кьюрика и молодого послушника Берита.

— Почему вы так долго? — ворчливо осведомился Кьюрик.

— Путь был долог, Кьюрик, — ответил Спархок, к собственному удивлению начиная оправдываться, — к тому же обоз замедлял продолжение.

— Так бросили бы их где-нибудь по пути.

— Но мы везли на них пищу и прочие необходимые вещи.

Кьюрик хмыкнул.

— Входите с непогоды, — сказал он. — Я развел огонь, и за ним надо присматривать. — Кьюрик с уважением взглянул на Сефрению, держащую на руках Флейту. — Госпожа, — почтительно поклонился он.

— Кьюрик, — тепло ответила Сефрения. — Как поживают Эслада и мальчики?

— Хорошо, Сефрения. Очень хорошо.

— Я так рада слышать это.

— Келтэн сказал, что и вы тоже прибудете сюда. Я вскипятил воды для вашего чая. — Кьюрик посмотрел на Флейту, уткнувшуюся лицом в шею Сефрении, и спросил:

— Вы что-то скрываете от нас?

Сефрения рассмеялась серебристым каскадом смеха.

— Да, Кьюрик, ведь это именно то, что стирики лучше всего умеют делать.

— Ну входите же, входите все внутрь, в тепло. — Кьюрик развернулся и повел всех вдоль усыпанного булыжником двора, оставив Берита позаботиться о лошадях.

— Может, не следовало брать его сюда? — сказал Спархок через плечо указывая на послушника. — Он слишком молод для такой драки.

— С ним все будет в порядке, Спархок, — отозвался Кьюрик. — В Димосе я дал ему несколько уроков на тамошних площадках. Он хорошо держится и быстро все схватывает.

— Ладно. Но когда заварится каша, будь рядом с ним. Я не хочу, чтобы кто-то причинил ему вред.

— Я, по-моему, никогда еще не оплошал в этом деле.

— Да, насколько я помню, — с улыбкой ответил Спархок.

Проведя ночь в развалинах, теперь уже объединенный отряд двинулся в путь рано утром. Пять тысяч всадников продвигались на юг под хмурым осенним небом. В первый день пути они проезжали мимо женского монастыря близ Дарры. Строения монастыря были сложены из желтого песчаника и крыты красной черепицей. Спархок и Сефрения свернули с дороги и пересекли поросший бурой мертвой травой луг отделявший от нее монастырь.

— А как имя девочки? — спросила настоятельница, принимавшая их в своей скромной келье, обогреваемой небольшой жаровней.

— Она не говорит, Матушка, — ответил Спархок. — Она все время играет на своей свирели, поэтому мы назвали ее Флейтой.

— Это неподобающее имя, сын мой.

— Для ребенка это не имеет значения, сестра-настоятельница, — сказала Сефрения.

— Вы пытались найти ее родителей?

— Там, где мы ее нашли, не было поблизости никакого жилья, — объяснил Спархок.

Настоятельница серьезно посмотрела на Сефрению.

— Это дитя — стирик. Не лучше ли было бы отдать ее в семью представителей ее народа и ее веры?

— У нас очень спешное дело, — сказала Сефрения, — а поселение стириков найти очень трудно.

— Но вы понимаете, что если девочка останется с нами, то нам придется обратить ее в эленийскую веру?

— Вы можете попытаться, но вряд ли у вас это получится, — улыбнулась Сефрения. — Пойдем, Спархок.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Спархок и Сефрения вернулись