Эления - Дэвид Эддингс

— Как ты… — начал было он, потом, осекшись, крикнул:

— Сефрения!

Но женщина в белых одеждах, не дожидаясь его зова, уже подходила к девочке, говоря ей что-то ласковое на стирикском.

Флейта опустила свою свирель и одарила Спархок проказливой улыбкой. Сефрения засмеялась и взяла девочку на руки.

— Как она оказалась впереди нас? — озадаченно спросил Келтэн.

— Кто знает, — ответил Спархок. — Придется отвезти ее назад, в монастырь.

— Нет, Спархок, — твердо сказала Сефрения. — Она хочет быть с нами.

— Это плохо, — резко сказал Спархок. — Я не собираюсь везти с собой в такой опасный поход маленького ребенка.

— Не беспокойся, Спархок. Я сама позабочусь о ней, — Сефрения улыбнулась девочке, сидящей у нее на руках. — Я буду заботиться о ней, как будто это — моя дочь, — сказала она, прижимаясь щекой к блестящим черным волосам Флейты. — В каком-то смысле она и есть мое дитя.

— Поступай как знаешь, — сдался Спархок. Поворачивая Фарэна, он почувствовал внезапный озноб — в воздухе было нечто, от чего исходила непримиримая ненависть.

— Сефрения! — резко сказал он.

— Я тоже чувствую это! — прокричала она. — Это направлено на ребенка. — Флейта начала изворачиваться в руках Сефрении, и та, с удивлением посмотрев на нее, опустила девочку на землю. На лице Флейты читался скорее гнев и раздражение, чем испуг. Она приложила свирель к губам и начала играть. Это было уже не давешнее минорное дуновение — мелодия была строгой и суровой, в ней слышалась скрытая угроза.

Ответом на нее был леденящий душу вой, исполненный боли и удивления, донесшийся откуда-то неподалеку. Звук быстро затихал, как будто кто-то спасался бегством с невообразимой скоростью.

— Что это было? — прошептал Келтэн.

— Недружественный дух, — спокойно ответила Сефрения.

— А что заставило его убраться?

— Песня девочки. По-моему она сама умеет постоять за себя.

— Ты вообще понимаешь, что здесь происходит? — немного погодя спросил Спархока Келтэн.

— Не больше, чем ты. Давай оставим это пока. У нас впереди еще не меньше двух дней тяжелого пути.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Замок графа Редана, дяди короля Дрегоса, был построен на высоком скалистом мысе и окружен, по обычаю этого южного королевства, чрезвычайно высокими и массивными стенами. Небо прояснилось и ярко светило полуденное солнце, когда Спархок, Келтэн и Сефрения, по-прежнему держащая Флейту в седле перед собой, пересекали золотистый луг по направлению к замку.

Ворота распахнулись перед ними без какой-либо проволочки. В главном дворе их встретил граф — крупный человек с квадратными плечами и тяжелыми скулами, волосы его отливали серебром. На нем был темно-зеленый, отделанный черным камзол, увенчанный тяжелым белым крахмальным жабо. В Элении этот стиль вышел из моды десяток лет назад.

— Моему дому выпала честь принимать Рыцарей Храма! — торжественно провозгласил граф, когда прибывшие представились.

Спархок спешился.

— Ваше гостеприимство уже давно стало легендарным, мой Лорд, — сказал он. — Но, к сожалению, наш визит вызван весьма тревожными обстоятельствами. Мы можем побеседовать с вами без лишних свидетелей? У нас есть одно неотложное дело, которое необходимо срочно обсудить с вами.

— Конечно, — ответил Редан. — Если вы будете любезны последовать за мной. — Граф повернулся, приглашая гостей идти за ним. Они вошли через широкие двери в главное строение замка и направились по освещенному факелами и устланному тростниковыми матами коридору вглубь дома. В конце коридора Редан остановился и достал связку ключей.

— Мой личный кабинет, — сдержанно сказал граф, отперев дверь. — Я горжусь своей коллекцией книг, у меня две дюжины манускриптов.

— Внушительно, — пробормотала Сефрения.

— Возможно вам захочется прочитать что-нибудь, мадам…

— Леди не читает, — сказал Спархок. — Она стирик, и посвящена в таинства. Она чувствует, что чтение может нарушить ее способности.

— Колдунья? — спросил граф, глядя на хрупкую женщину. — Правда?

— Мы предпочитаем использовать другие слова, мой Лорд, — мягко сказала Сефрения.

— Пожалуйста, садитесь, — сказал Редан, указывая на большой стол, стоявший в окружении стульев на небольшом пятне зимнего солнечного света, льющегося сквозь высокое окно в тяжелом решетчатом переплете. — Я с нетерпением жду вашего рассказа.

Спархок снял шлем и перчатки и положил на стол.

— Вам знакомо имя Энниаса, первосвященника Симмура, граф? — начал он.

Лицо Редана омрачилось.

— Я слышал о нем, — коротко ответил он.

— Вам известна его репутация.

— Да.

— Хорошо. По случайности сэр Келтэн и я узнали о заговоре, во главе которого стоит первосвященник. К счастью Энниасу неизвестно, что мы узнали о его планах. Ведь у вас действительно в обычае радушно встречать всех пандионцев, которые постучатся в ваши ворота?

— Конечно. Я почитаю Церковь и ее рыцарей.

— Через несколько дней, самое большое через неделю, к вашим воротам явится большой отряд людей, в черных доспехах и под знаменами Пандиона. Я настоятельно советую вам не впускать их.

— Но…

Спархок поднял руку.

— Это будут не Рыцари Пандиона, мой Лорд, а наемники, под руководством отступника по имени Мартэл. Если вы допустите их в замок, они перебьют всех, кто находится в стенах замка, оставив в живых только одного-двух священников, чтобы те могли потом рассказать об учиненном насилии.

— Чудовища! — с трудом дыша воскликнул граф. — Но в чем причина такой ненависти Энниаса ко мне?