Семена войны - Жуан Сильва

их приказам. У нас, конечно, нет доказательств, но я уверена, что именно они в поисках эликсира и убили наших мохоспинов. Кто знает, чем они займутся дальше? Нельзя рисковать. Они могут вторгнуться в Гелеронду и взять людей в заложники в надежде, что кто-то расскажет им, как добыть эликсир. Нам нужно срочно что-то делать – или действовать начнут они.

– Что ты собираешься делать? – спросил Фолой.

– Прежде чем делать поспешные выводы, я хочу нанести им визит, – сказала она. – Норк. Сколько человек в их лагере?

– Мои разведчики говорят, что их более двухсот человек, и они подозревают, что сюда уже движутся новые корабли со строительными материалами, припасами и солдатами.

– То есть почти столько же, сколько наших работников с мохоспинами.

Норк и Нозема кивнули.

– Скоро они начнут беспокоиться о герольде. Если уже не начали, – пробормотала Гимлор.

– И что ты задумала? – спросил Эдмир.

Она на мгновение задумалась. Игра может стать очень опасной.

– Знаешь, после того как я нашла вас троих… – Гимлор глянула на Эдмира, Норка и Нозему. – Чем мы после этого занялись? Мы залегли на дно, мы научились нападать на врагов из кустов, мешать им, наносить множество мелких ударов по цели, вынуждая их потерять много крови. Что я всегда говорила?

– Мало рискуем, много получаем, – хмыкнул Эдмир.

– Верно.

– Так что мы будем делать сейчас? – подался вперед Фолой, наклоняясь вперед. Гимлор впервые увидела, чтоб мужчина так заинтересовался планом дальнейших действий.

– Нам нужно выставить рядом с мохоспинами ночную стражу. Но мы и так слишком рискуем, так что нужно действовать осторожно. Мы должны подготовить ловушки. Для нашей собственной безопасности.

Повисла тишина. В последний раз они устраивали засады, когда Аларкан только появился из океана. Им не хотелось возвращаться к прежней жизни – впрочем, как и ей.

– Я собираюсь отправиться в их лагерь и поторговаться с их предводителями, посмотреть, сможем ли мы достичь соглашения о ненападении. Но они уже показали, что могут быть агрессивными. Мне нужно, чтобы Эдмир и Фолой пошли со мной.

– А как же мы, босс? – спросил Норк.

– Ты, Нозема и Сосненок останетесь за пределами лагеря, спрячетесь в топях и будете следить за нами на случай, если все пойдет наперекосяк. Возьмете оружие и прихватите с собой несколько жирных бомб. Просто для страховки. Но они не должны вас видеть.

Норк и Нозема обменялись взглядами и кивнули.

– И почему мне это напоминает, как мы десять лет назад готовились к войне? – проворчал Эдмир.

Гимлор сглотнула и, так ничего и не ответив, пожала плечами. Ей в голову пришли такие же мысли, но она должна была что-то предпринять. Если она будет просто дожидаться, пока прибудут новые сирестирские солдаты, они за вечер сотрут с лица земли Гелерон- ду – даже если она начнет сопротивляться. Сейчас речь шла о том, чтобы предотвратить войну, и все же ей почему-то казалось, что другая сторона была совершенно в этом не заинтересована.

Глава 14

Гашо

Храбрецы слабы и испуганы.

Из «Воспоминаний Матери»

Отряд Редноу рассеялся по близлежащим деревенькам, стоило только армии Литан ступить на гашуанскую землю. Спуститься с Бенавенских гор и оказаться вдали от поля боя было весьма приятно. Здесь уже не было пронизывающего до костей ветра, но зима все еще продолжала преследовать солдат, и их настигло несколько снегопадов.

Теперь Редноу наконец находился в тепле и уюте и был сыт и напоен. И все же сидел один.

Он скользил взглядом по длинному столу, на котором плескалось вино в дорогих бокалах, а на серебряных блюдах лежало недоеденное жаркое. Он наблюдал за суматохой, царившей вокруг него, в этом странном помещении, что называлось здесь танцевальным залом дворца и которое было больше многих храмов, которые он посещал. Однако заполонившие зал гости – мужчины и женщины в длинных шелковых мантиях всех цветов – отнюдь не молились. Они просто слушали, как слуги играют на барабанах и струнных инструментах.

Кожа на лицах многих гостей королевского дворца Гашо была проткнута добрым десятком металлических шипов длиной с ладонь каждый – и эти шипы их просто обезображивали. Из-за этой национальной традиции казалось, что в голову каждому воткнули по нескольку шампуров – и чем больше шипов было на лице, тем более высокое положение в обществе занимали эти люди: лицо короля Калиго было почти полностью скрыто за шипами.

Редноу изо всех сил старался не пялиться на старого монарха, восседающего на троне и горделиво обозревавшего придворных и гостей. Кожа на лице короля за долгие годы обвисла под тяжестью металлических игл, и догадаться теперь, как когда-то выглядел король, было невозможно.

Рядом с монархом сидел его сын Этерстан – шипов у него на лице было вполовину меньше, чем у отца.

Редноу сделал очередной глоток вина и позволил себе расслабиться. Сейчас он находился здесь лишь для того, чтоб забрать свое золото, и хотел побыстрее покончить с этим делом, но король настоял, что Редноу должен остаться на пиршество в честь празднования победы. Так что приходилось ждать.

«Всегда можно выбрать между славой и золотом – это точно», – протянул голос Ребмы.

Усилием воли он заставил призрачный голос замолчать и, разыскивая своих спутников, окинул взглядом огромную комнату, украшенную старинными картинами, цветами и абстрактными статуями. Среди гостей, обряженных в разноцветные одежды, найти товарищей Редноу было довольно просто – их костюмы были пошиты из тканей низкого качества и более темных оттенков. И, честно говоря, увидев, что никто из его спутников не занимается такой глупостью, как танцы с гашуанской знатью, он даже вздохнул с облегчением.

Теллвун и Мирей сидели у стены, улыбаясь и держа друг друга за руки, а Затаку и сосноголовым было велено оставаться снаружи, пока они не научатся хорошим манерам. Редноу на миг представил, что здесь, среди пирующих, находится и Ребма, как развеваются ее рыжие волосы, когда она подходит к нему с бокалом вина, чтоб предложить отпраздновать победу и заодно пожурить, что он опять во все это ввязался. А он пожимает плечами и говорит ей, что он только и может, что прятаться подальше от цивилизации и продавать свои услуги людям, которых ненавидит, за несколько мешков золота.

Но Ребмы уже давно не было.

«Будь проще. Или как минимум улыбнись. Это празднование – в твою честь!»

Да, он победил, но он все так же помнил, как постепенно стихало биение сердца сына кузнеца, которого не удалось спасти. И выражение лица человека, понявшего, что его сын