Запятнанный Кубок - Роберт Джексон Беннетт

— Она была там весь день? — спросил я.

— Да, сэр. И за два дня до этого.

— И она никуда не ездила, кроме стен?

— Насколько мне известно, сэр.

— Не была ли она там, где есть пар, вода или чего-то подобное?

— Не... не совсем понимаю, о чем вы спрашиваете, сэр. Что-то пошло не так?

Я задумался, что сказать. Одна из улиток проползла по ее отрубленному запястью, оставляя за собой полоску розовой плоти.

— Когда вы в последний раз видели Джилки, принцепс? — спросил я.

— Я видела ее, кажется, за четыре дня до ее смерти, сэр.

— И что она делала в тот день?

— Утром она пошла к стенам и вернулась, сэр.

— А за день до этого? — спросил я.

— То же самое.

Я прищурился, складывая все это воедино.

— Итак... просто чтобы быть уверенным. За шесть дней, предшествовавших ее смерти, она посещала только эти помещения и стены?

— Да, сэр.

Мне это не понравилось. Из отчета Ухада я знал, что двое из десяти погибших инженеров находились в Талагрее и не посещали ни стены, ни Передний инженерный квартал. То, что Джилки до своей смерти посещала только эти места, означало, что эти десять человек не находились в одном помещении, что значительно усложняло определение места, где все они были отравлены.

— Вы спрашиваете о заражении, — сказал Топирак. — Не так ли, сэр?

— Что заставляет вас так думать? — спросил я, возможно, слишком резко.

— Я медиккер, сэр. Я разбираюсь в таких вопросах. Вы хотите выяснить, где они были, к чему прикасались, откуда у них это. Так ли это на самом деле, сэр?

— В некоторой степени.

— Я думала, что Мисик погибла при обрушении. Когда пали стены. Почему... почему вы спрашиваете о заражении? И почему заражение расследует Юдекс, а не апоты?

— Мы просто пытаемся понять больше. Есть ли у вас какие-нибудь соображения по этому поводу, принцепс?

— Н-нет, — ответила она. — Когда Мисик не выполняла свои обязанности, она была со мной. — Снова слабая улыбка. — Мне это нравилось.

Она посмотрела на меня, ища сочувствия. Но я почувствовал, что что-то неправильно, и не стал ей сочувствовать.

Кап, когда Топирак пошевелилась в ванне. Ее глаза с тревогой и раздражением уставились в потолок. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но остановилась. Я ждал, когда это произойдет.

— Мисик сделала... что-то плохое, сэр? — спросила она.

Вот оно.

— Я не знаю, — честно признался я. — Как вы думаете, Джилки сделала что-то плохое?

— Нет, — ответила она. Она снова уставилась в потолок, ее зрачки забегали по сторонам. — Но на восьмую ночь перед проломом...

— Да? — сказал я. — Что тогда произошло?

Она сглотнула. Слезы покатились по ее щекам и упали в белую ванну.

— Она... она вернулась в город, в Талагрей. Она осталась там на ночь.

— Зачем? — спросил я.

— Она... работала над каким-то проектом. Что-то связанное с землетрясениями. Стены были не стабильны. Она... она вернулась в город на встречу. Не смогла сказать мне, о чем шла речь. По ее словам, ей не разрешили.

— Почему? — спросил я.

— Что-то насчет того, что не хотят поднимать панику, сэр, — сказала она. — Не хотят, чтобы люди знали, насколько плохи стены. Это было очень секретно.

— Понятно, — сказал я. Я подождал, пока молчание затянется, затем спросил: — Вы поверили ей?

— А почему бы мне не поверить?

Я пристально посмотрел ей в лицо. Глаза были широко раскрыты от страха, челюсть дрожала.

— Я здесь, чтобы предотвратить другие смерти, принцепс, — сказал я. — Другие травмы, подобные вашей. Если что-то не так, мне нужно знать.

— Это было просто... просто ощущение, — прошептала она. — Когда она уезжала в Талагрей на эти встречи, после них она всегда была мрачной. И оба раза она что-то говорила. — Она скривилась и произнесла: Инженеры создают мир. Все остальные просто живут в нем.

— Это был не первый раз, когда она уезжала в Талагрей на подобную встречу? — спросил я.

— Да. Она уходила еще раз за два месяца до этого, сэр.

— А до этого? — спросил я.

Она задумалась, потом покачала головой.

— Когда была эта предыдущая встреча? — спросил я. — Точная дата.

— Седьмого числа месяца эгин, я думаю.

— И это... это чувство, которое у вас возникло после того, как она возвращалась с этих встреч. Не могли бы вы рассказать мне об этом поподробнее?

Она уставилась в молочно-белую воду перед собой.

— Я боялась, что она встретила кого-то другого, — наконец сказала она. — И каждый раз от нее исходил какой-то запах. Я видела, что она умывалась, но... но от меня трудно скрыть такие вещи. Апельсиновый лист и горькая настойка. Как алковино, которое делают в холодных странах. Это было странно. Достаточно странно, чтобы я подумала, что она встречается с кем-то другим. Но я не была уверена, так что... не хотела спрашивать. Я просто хотела ее удержать.

— Понимаю, — сказал я.

Она умоляюще посмотрела на меня:

— Правда ли это, сэр? Вы знаете? Вы знаете, была ли она с кем-то еще, сэр?

— Я не знаю. Но я должен продолжать поиски. Принцепс, хотите, я расскажу вам, что я обнаружил?

Она задумалась, склонив темную, покрытую синяками сторону лица к воде. Затем покачала головой.

— Нет. Я и так достаточно потеряла. Я хочу сохранить последние несколько дней, которые провела с ней, по крайней мере. Я хочу, чтобы они остались моими. — Невеселый смешок. — Я имею в виду, что, по крайней мере, это мой долг, так?

ГЛАВА 14

| | |

ПОСЛЕ ТОПИРАК Я допросил еще четырех людей. Все они были измучены, опечалены и ранены — один мужчина получил сотрясение мозга, одна женщина лишилась ступни, у другой были забинтованы голова и лицо, — и никто не хотел со мной разговаривать. И все же я оставался с ними, расхаживая среди бинтов и ванн; и по мере того, как я нюхал свой пузырек с запахом пепла и извлекал слова