Чернозимье - Александр Зимовец

— Измену совершает Орден, — ответил я. — Когда завязывает междоусобную свару в ту пору, когда следует сплотиться против нежити! Вы знаете, что мертвые уже вошли во внутренние земли⁈ Чего доброго, через пару недель тут окажутся. Кто с ними будет воевать, ваша армия, три тысячи человек? Да вы же разбежитесь все, и вас сожрут по одному!

Лицо парня, кажется, побледнело, явив собой разительный контраст с алым плюмажем. Он погарцевал на лошади, видимо, обдумывая, что сказать.

— Это измена! — выкрикнул он, очевидно, ничего более оригинального не придумав. — Я считаю до десяти, а потом пеняйте на себя! Раз!

— Будем считать, что уже десять, — крикнул я. — Давай, скачи к своим. Пусть или парламентеров присылают, или начинают штурм. Нечего тут рассусоливать.

Тот кивнул и в самом деле понесся назад, после чего вся кавалькада скрылась в ближайшем лесочке. Ненадолго — через полчаса на дороге уже показалась темная гусеница пехоты, которая начала перестраиваться в шеренгу, группируясь, отделенная от нас широким лугом. Вслед за ней появилась другая, третья, а вскоре показались несколько пушек, выстроенных в ровненький ряд. Я наблюдал за всем этим со стены в подзорную трубу, подаренную некогда тяжело раненным капитаном Дрикером по случаю благополучного возвращения в Крюстер.

Кажется, дальнейших переговоров никто решил не вести — сразу перешли к делу. Жаль — я рассчитывал потянуть время, оно работало на меня. Очевидно, вражеский командир это тоже хорошо понял и решил покончить с нами побыстрее, чтобы не потерять темп и вовремя сжать кольцо вокруг герцогской армии.

Мой расчет был прост. Если мы отобьем первый штурм, армия встанет под стенами и начнет осаду. Будет лупить из пушек в надежде пробить брешь в стене. Пушки у нее слабосильные, полевые, а стены в Митцене добротные.

С наскока такие не разнесешь — придется попотеть. И пока они будут потеть, герцогская армия сойдется в битве с королевской, и авось, как-нибудь, Кириными молитвами, одержит победу. После этого, хочется верить, сюда, все же пришлют подмогу.

Проблема была в том, что в последнем пункте были серьезные сомнения. По крайней мере, в том, что с его выполнением герцог будет торопиться. А коль скоро так, держаться придется долго.

Невеселые мысли мгновенно разогнала рявкнувшая за лугом пушка, а секунду спустя стена, о которую я опирался, дрогнула от ударившего в нее ядра.

— Это еще небольшое, — со знанием дела прокомментировал Макс. — У меня среди ребят один бывший каменщик есть — он стену осмотрел хорошенько. Говорит, не пробьют, хотя голову в заклад не даст. Разве что осадную артиллерию подтянут…

— Разведка герцогу докладывала, что осадных пушек у них нет, — ответил я. — Но они им не понадобятся. Они сейчас просто на штурм пойдут, а стрельнули так, больше для острастки. Давай с ребятами на исходную.

Словно подтверждая мои слова, шеренги пехоты за лугом дрогнули, и первая из них, рассыпалась, двинувшись в нашу сторону. Первые ряды несли лестницы, наскоро сбитые из досок, выломанных, должно быть, из посадских домов. Ни вала, ни рва вокруг городской стены не было — это были уже внутренние карнарские земли, где серьезных войн не знали довольно давно, а потому фортификации внимания не уделяли. Орденский командующий мог быть уверен, что штурм будет легким.

Когда подошли достаточно близко, я дал команду, и со стены грянул нестройный залп. Большая часть пуль ушла в молоко, но несколько фигур в первых рядах пошатнулись, завалившись в снег. Один уронил длинную лестницу, о которую запнулись двое его товарищей.

Я на секунду прикрыл глаза и постарался не думать о том, что сейчас будет с точки зрения того, что передо мной живые люди, но это далось не без труда. Некстати вспомнилось, что цель Ника — убить как можно больше людей, а коль скоро так — я сейчас буду ему в этом помогать.

Но эти люди не оставили мне выбора. Они сами воюют на стороне Ника — пусть и не знают об этом. Они сожгли Степу, хотя он не причинил им никакого зла.

В прежние времена меня могла бы успокоить мысль о том, что все это понарошку и передо мной не люди. Но сейчас я гнал ее от себя. Это — люди. Но я все равно буду драться с ними за то, во что верю.

Со стены грянул новый залп, и на этот раз я присовокупил к нему выстрел из своего крикета. Теперь выстрелы мощных крепостных мушкетов проредили шеренгу врагов сильнее, и я заметил, как их ряды дрогнули, однако ситуацию спас офицер, отчаянно рыкнувший и скомандовавший: «Бегом!».

Солдаты с яростными криками рванулись вперед к стенам, до которых оставалось совсем недалеко. Задние ряды начали палить из аркебуз, и одна из пуль ударилась о зубец стены прямо рядом со мной, выбив фонтан каменного крошева, отчего я втянул голову в плечи. И тут со стороны надвратной башни отчаянно гавкнула пушка, осыпав вражеский строй ревущей картечью.

Железный град оставил в шеренге наступающих широкую просеку до самого заднего ряда, однако и после этого они не утратили решимости и вскоре уже были под стенами.

Глухо стукнули о стену первые лестницы. Мои бойцы, тем временем, лихорадочно перезаряжали мушкеты, надеясь успеть, дать еще третий залп. Я же уже управился с зарядом и был готов.

Первая голова в шлеме с перекошенным от ярости лицом появилась между зубцами крепостной стены как раз напротив меня, и я тут же разрядил крикет прямо в лицо. Облако дыма милосердно скрыло от меня, то, во что мой выстрел превратил вражескую голову. Еще несколько секунд — и откуда слева послышались крики и лязг стали, а правее меня несколько успевших перезарядиться солдат жахнули из мушкетов по толпе внизу.

Не прошло и минуты, как на стене уже кипел беспорядочный кровавый бой. Атакующие, навалившись всей массой, пытались выдавить нас со стены, но солдаты Барриана встретили их на удивление дружно и отчаянно. Никто не думал сдаваться.

Мои бойцы из авангарда тоже лихо орудовали алебардами, не давая атакующим закрепиться на стене. Я носился по стене то в одну сторону, то в другую, отдавая короткие команды и то и дело врубаясь в самую гущу схватки, молотя крикетом.

Вражеская сабля скользнула по моей кирасе, выбив сноп искр. В другом