Мародеры Гора - Джон Норман

Для дочери Торгарда из Скагнара путешествие оказалось малоприятным. С самого начала Хильду Надменную приковали к мачте, а голову замотали покрывалом, которое фиксировал шарф, туго стянутый под подбородком. На второй день покрывало немного приподняли, чтобы она могла напиться, а потом снова опустили; на третий день покрывало вместе с шарфом сорвали и вы бросили за борт; Ивар Раздвоенная Борода собственноручно напоил Хильду и накормил ее рабской похлебкой.

Ей так хотелось есть, что она жадно съела все, что было в миске.

— С каким удовольствием ты уплела рабскую похлебку, — заметил Ивар.

После этого Хильда отказывалась есть.

Однако на следующий день, к удовольствию Ивара, она нетерпеливо потянулась к миске.

Начиная с пятого дня, на время еды Раздвоенная Борода отвязывал ее от мачты, туго стянув веревкой ноги, а на запястья надевал наручники, но так, чтобы она могла есть сама.

На шестой день он стал кормить ее бульоном и мясом, дабы его пленница сохранила хороший цвет лица.

Как и предполагал Раздвоенная Борода, к Хильде тут же вернулось высокомерие и она снова стала проявлять свой дурной характер.

На восьмой день он позволил ей погулять по кораблю.

Через некоторое время Ивар спросил у нее:

— Ты готова ходить на поводке?

— Я не дрессированный слин! — выкрикнула Хильда.

— Привяжите ее к веслу, — приказал Раздвоенная Борода.

Хильду, не раздевая, надежно привязали вдоль весла головой к лопасти.

— Ты не можешь так со мной поступить, — всхлипнула Хильда Надменная, которая, к своему ужасу, почувствовала, что весло начало двигаться. — Я свободная женщина!

А потом Хильду, как самую презренную из рабынь, опустили в холодную зеленую воду Тассы.

Весло поднялось.

— Я дочь Торгарда из Скагнара! — прохрипела она, отплевываясь.

Весло снова опустилось, когда же оно вынырнуло на поверхность, Хильда уже испугалась по-настоящему. Она наглоталась воды и быстро поняла то, что знает любая рабыня — если хочешь остаться в живых на весле, нужно вести себя разумно: постараться уловить ритм движения и, появляясь на поверхности, сразу делать глубокий вдох. Только так удается выжить.

Некоторое время Раздвоенная Борода наблюдал за ней, а потом отошел в сторону. Однако приказал Горму взять копье и встать у борта. Два раза Горм отгонял морских слинов, которые собирались полакомиться девушкой. Один раз появилась белая акула, каких немало водится в северных морях. Второй из морских слинов атаковал, разинув пасть с острыми зубами, но не сумел достать Хильду, ему удалось лишь разорвать ее зеленое бархатное платье с правой стороны; когда слин уплывал, в зубах у него, похожий на зеленую ленту, застрял лоскут от платья.

Проведя на весле пол-ана, Хильда начала умолять, чтобы ее подняли на борт; а через несколько анов слезно просила Раздвоенную Бороду позволить ей ходить на поводке.

Но ее сняли с весла только вечером. Накормили горячим бульоном и снова привязали к мачте.

Раздвоенная Борода ничего ей не сказал, но на следующий день, когда ярко светило солнце и он позволил ей немного погулять, Хильда просто безупречно ходила за ним, как будто он вел ее на поводке. Команда покатывалась со смеху. Я тоже улыбался. Хильду Надменную, дочь Торгарда из Скагнара, научили ходить на поводке.

Ивар Раздвоенная Борода ушел с причала, обнимая Булочку и Гунхильду, которые нежно к нему прижимались.

Хильда, высоко задрав голову, шагала следом за ним. Пухлые Губки бежала рядом с ней и все время повторяла:

— А Гунхильда лучше!

Хильда не обращала на нее внимания.

— У тебя толстые щиколотки! — заявила Хорошенькие Ножки.

— У нее под платьем скамейка, — сообщила всем Ольга.

— А какая широкая корма! — засмеялась другая рабыня.

Неожиданно Хильда так рассвирепела, что попыталась ударить одну из девушек. Раздвоенная Борода быстро обернулся.

— Что здесь происходит? — осведомился он.

— Мы говорим ей, что она уродина, — ответила Пухлые Губки.

— Я не уродина! — крикнула Хильда.

— Сними одежду! — приказал Раздвоенная Борода.

В глазах Хильды появился ужас.

— Никогда! — взвизгнула она. — Никогда!

Мужчины и рабыни весело рассмеялись.

— Ты научил меня ходить на поводке, — сказала она. — Но, Ивар Раздвоенная Борода, ты не научил меня подчиняться!

— Снимите с нее одежду! — приказал Раздвоенная Борода рабыням, которые с радостью бросились выполнять его волю.

Через несколько мгновений обнаженную гордячку подвели к Раздвоенной Бороде. Ольга держала ее за одну руку, Хорошенькие Ножки — за другую.

— Гунхильда лучше, — сказала Пухлые Губки.

Девушка не ошибалась, но и Хильда Надменная тоже была хороша. На любом рынке за нее могли дать отличную цену.

Она попыталась вырваться, но ее крепко держали. У Хильды оказалась красивая шея и великолепные плечи, большая грудь и тонкая талия; она действительно была несколько широковата в «корме», но лично я не имел ничего против; на Севере это называется «любовная колыбель» и великолепно подходит для того, чтобы смягчать яростные порывы северных воинов; на Юге про нее сказали бы, что у нее роскошные бедра. Если бы Раздвоенная Борода решил, что ей следует иметь детей, она родила бы здоровых, сильных рабов для его фермы. Бедра и колени Хильды тоже были прелестны, щиколотки, хотя и не толстые, как заявила Хорошенькие Ножки, оказались более массивными, чем у Тири или у самой девушки по имени Хорошенькие Ножки. Да и вообще, Хильда была крупнее, лет на пять старше, чем Хорошенькие Ножки, и на год или около того старше Тири; в свою очередь, Гунхильда была крупнее Хильды и старше ее года на два. Меня вполне устраивали лодыжки Хильды, ей с запасом подойдут обычные женские ножные кандалы, даже еще останется место.

Наконец Хильда перестала сопротивляться и, высоко подняв голову, посмотрела на Раздвоенную Бороду.

Ивар некоторое время внимательно ее разглядывал — так он обычно изучал посевы са-тарна на полях или животных, когда обходил свои владения.

Ивар опустился на землю, чтобы проверить упругость ее икр и лодыжек, потом поднялся с колен.

— Отведите ее к столбу для порки, — приказал он рабыням.

Девушки, смеясь, потащили Хильду к столбу, стоящему перед входом в зал. Оттар быстро привязал запястья дочери Торгарда из Скагнара к массивному кольцу, прибитому к столбу у нее над головой. Грудь девушки прижалась к гладкому дереву; пятки не доставали до земли.

— Как ты посмел привязать меня здесь, Ивар Раздвоенная Борода! — возмутилась она. — Я свободная женщина!