Битва королей. Огонь эльфов - Бернхард Хеннен

Внезапно Ганда оторвалась от изучения текстов. Песнь мечей смолкла. Галавайн и Олловейн с шутками вернулись в палатку. Лицо мастера меча было мокрым от пота. Длинные светлые волосы он повязал кожаным ремешком. Эльф совсем запыхался.

Галавайн попросил Олловейна дать ему урок по сражению на мечах, и тот с радостью согласился. Ганда и хранитель знания втайне договорились о том, чтобы держать мастера меча подальше от стола для игры в фальрах.

— А ты не хочешь заняться изучением других текстов? — с трудом переводя дух, поинтересовался Галавайн. — То, что ты читаешь, может выбить из колеи.

Хранитель знания был прав. В первом же свитке, который читала Ганда, дитя альвов, не пожелавшее указать ни своего имени, ни народа, описывало, как ингиз пытались выпить из него жизненный свет. О том, как случилось, что он повстречался с существом тени, автор текста умалчивал. На основании почерка Ганда предположила, что писатель — мужского пола. Но точных доказательств у нее не было. Лутинка предполагала, что создатель рукописи пытался магическим образом установить связь с ингиз. Существовали указания на то, что самые старшие из наделенных душой деревьев знали, как обойти изгоняющее заклятие альвов и вызвать существо тени.

Лисьехвостая не могла представить себе, как можно добровольно заключить пакт с ингиз. Вспомнила ночь с Лунным Цветком и мертворожденным ребенком. Ингиз — это стекшаяся в тень ненависть. Им не место в Альвенмарке! Ганда была готова отдать все ради того, чтобы изгнать их оттуда.

Анонимный автор писал и о девантарах. Представители этого демонического народа, побежденного альвами, могли красть тело своих жертв и принимать их образ. И если девантары убивали, то могли украсть даже воспоминания убитого. Ингиз были иными. Очевидно, им нужна помощь для того, чтобы покинуть Ничто, и нужно тело, с которым они могли бы слиться. Создания, возникавшие таким образом, представляли собой призрачную карикатуру на настоящую жизнь. И они постоянно охотились. Но питались они не плотью и кровью. Они лакомились искрами жизней своих жертв. Той бессмертной частичкой, которую альвы вдохнули в своих детей, даже в тех, кто не мог родиться снова. Чтобы сформировать собственное плотное тело, ингиз нужно было сначала впитать в себя достаточное количество этой эссенции жизни.

— Как насчет того, чтобы поесть? — Галавайн опустился рядом с Гандой за низкий стол для занятий.

Но Олловейн уже снова стоял рядом со столом для игры в фальрах. Скрестив руки на груди, он тер одной рукой подбородок и задумчиво рассматривал поле боя.

— Ну вот, он опять, — прошептал хранитель знания. — Хоть наш друг и согласился дать урок фехтования, у меня с самого начала создалось впечатление, что он не может дождаться его окончания. — Галавайн показал лутинке свою правую руку. Через всю ладонь проходила широкая сине-красная полоса. — Это не было случайностью! Для этого Олловейн слишком хорош. Я не считаю себя полным дилетантом в бою на мечах. Мой народ славится мастерством в танце клинков. За последние века я немного заржавел, но в юности был очень хорошим фехтовальщиком. Однако по сравнению с Олловейном я никто. У меня такое чувство, будто он знал о каждом моем ударе еще до того, как я вообще собирался занести руку. Поначалу он только блокировал, но потом его потянуло к столу для игры в фальрах. И он буквально избил меня широкой стороной своего меча, чтобы поскорее закончить урок.

Ганда не сочувствовала хранителю. Она считала слишком неприличным для эльфа без возраста говорить о своей давно минувшей юности. Все века, которые прожил Галавайн, не оставили ни малейшей морщинки на его лице. Тоска о былых временах казалась лутинке пустой болтовней.

— А есть ли возможность закончить игру до срока, как урок фехтования? У меня впечатление, что мы не отгоним Олловейна от стола до тех пор, пока исход партии не будет ясен. Вряд ли ты сможешь выманить его с помощью возможности немного перекусить.

Эльф задумчиво кивнул.

— Будет очень сложно закончить игру раньше времени. Если только… — Он задумчиво поглядел на лисьехвостую. — Ты не играешь, не так ли?

— По крайней мере в фальрах. Я не эльфийка, и нет у меня времени тратить на это дни. Срок моей жизни для этого слишком краток.

Галавайн улыбнулся.

— А смогу ли я однажды узнать, какого рода играми ты занимаешься?

— Если тебе удастся однажды застать меня в подходящем настроении, — многозначительно ответила кобольдесса.

Эльф рассмеялся.

— А ты женщина в моем вкусе, Ганда. Хоть это и невежливо, я надеюсь, что тебе потребуется еще много дней для того, чтобы найти то, что ты ищешь. Такого гостя, как ты, у меня еще никогда не было. За словом в карман не лезешь, мужественная и всегда готова поспорить. Рад, что ты здесь, со мной.

«Это как раз слишком вежливо, чтобы быть правдой», — подумала Ганда и улыбнулась. Он эльф, а она лутинка. Не бывало между их народами такой сердечности. Сколь убедительным бы он ни казался, это не могло быть его искреннее мнение! Он чего-то хотел от нее, хоть пока она и не могла понять, чего именно.

Галавайн поднялся.