Семь легенд мира - Оксана Демченко

– Они с Лоем ушли за крысами, – уверенно сообщил Ками, вздрагивая от звука падения трюмового люка. – Думаю, к вечеру бриг избавится от последнего «пирата».

– От мрайсского стекла он уже избавился, – Джами хладнокровно определила причину нового звука. – Ага, изучили коллекцию оружия… обследовали верхнюю винную полку, по коллекционным идут, на дешевки не размениваются… запас посуды основной кладовки кока… и, наконец, ром. Дальше ничего бьющегося, кажется, нет. А чем питаются эти, пушистые?

– Упчочи? Орехами, сухофруктами, творогом… Джами, он деликатный и воспитанный, без спросу не возьмет, – неуверенно крикнул вслед девушке Ками. И добавил тише: – Наверное, не возьмет, сытый ведь. Только не ругай его и не дергай за хвост, укусит и вообще обидится! Он такой ранимый…

– Джами тоже, хотя это не всегда заметно, – вздохнул князь. – Ей несладко пришлось. Пусть идет, при ее характере погоня за крысами, псами и упчочами должна оказаться неплохим отдыхом. И не станет она дергать малыша за хвост, она его очень уважает. Скорее всего, сама и познакомит с запасами сладкого. Фиников-то мог и не пробовать раньше… Ладно. Фрисс, Ками, вы мне нужны. Хочу понять, что происходит, и много ли я пропустил.

К полудню бриг стоял на якоре у скального мыса, чуть южнее плато, которое пересекали все новые отряды горцев, отсюда выглядящие мельче и безобиднее колонии муравьев. То есть удаленные на расстояние, обеспечивающее экипажу безопасность, по крайней мере, до вечера. Моряки пользовались затишьем, приводя в порядок пострадавший в ночном шторме у скал такелаж, начищая до привычного глянца палубу, полируя медь поручней, хрусталь иллюминаторов. Мрайсское стекло, хранимое в трюме для торга или одаривания местных князей, веселыми брызгами радуги высыпалось за борт.

«Та еще гадость», – сообщила Джами без тени сожаления вслед осколкам, которые утонули под заявление о «кислятине забродившей, противнее уксуса». Бикар окончил уборку, отправив в воду останки трех массивных бутылей рома, единогласно признанного низкосортным и недостойным внимания.

День выдался холодный, но сухой, солнышко даже пару раз раздвигало облачную вату и приглядывало в полглаза за побережьем. Но и под плотными многослойными тучами настроение экипажа не теряло праздничности: капитан жив и здоров.

Риф и его новый приятель выложили у мачты в рядок дюжину серых тушек матерых врагов и крысят-недорослей, а сами скромно устроились поодаль, принимая многочисленные и вполне заслуженные похвалы. Риф слушал, привычно устроив морду на левом сапоге хозяина. А объевшийся до неподвижности Лой’ти возлежал на вышитой подушечке и давился очередным незнакомым и вкусным кусочком, наугад извлекаемым из мешочка его ловкими пальчиками. Джами обеспечила любимца орехами, финиками, изюмом пяти сортов, инжиром, яблоками, курагой… Фрисс стояла рядом на коленях, укутав священное животное в пуховую шаль и ожидая его новых капризов, требующих немедленного исполнения. Она уже знала, что именно благодаря Лою капитан жив, и потому можно позволить себе сидеть здесь и смотреть в глаза людям, с трудом принимая заново собственное право находиться на борту. А еще ее грело снисходительное прощение, дарованное псом. Риф женщину из рода илла не избегал и не считал врагом. Обнюхал ее порванную руку, наспех залеченную даром и сохранившую свежие шрамы – след его зубов. Вздохнул, пару раз примирительно дернул хвостом и попробовал дать лапу, не вставая. Свалился на спину, дурашливо улыбнулся и заполз обратно на сапог, для верности прихватив зубами декоративную шнуровку.

Риэл маялся бездельем. Он выслушал все новости, вытерпел гулкое выстукивание спины лапищами боцмана, принял отчеты сияющих вахтенных и офицеров, безропотно надел плащ, принесенный заботливым магистром Тиссэ. Выпил грог и закусил пирожками, над которыми трудились кок и Джами…

Время тянулось лениво и медленно. Бриг на якорях чуть поводил боками и вздрагивал, как застоявшийся породистый конь. Главные события сейчас происходили где-то далеко, вне поля зрения, вне области, доступной для утомленного чутья одаренных. Любопытство и беспокойство вынуждали то и дело осматривать горизонт над берегом и хмуриться. Бикар восторженно рассказывал об удивительной невесомой лодке Тоэля, Ками нехотя признавал – хороша и быстра. Так где же она?

В ранних сумерках, когда Джами уже исчерпала разумные и вежливые варианты убеждения и сердито требовала от капитана «не быть ребенком и немедленно вспомнить о своем здоровье», то есть покинуть палубу ради обеда, ожидание оказалось вознаграждено. Даже с лихвой!

Риэл обнаружил сперва яркую точку в закатном пожаре над темным силуэтом гор. Точка быстро выросла в незнакомое серебряное тело, красивое и стройное, ничуть не похожее на описание летающей лодки. Крупное – когда катер устроился рядом, он оказался равен в длину с палубой. В борту висящего над водой чуда образовалась щель, растянулась до размеров дверного проема, от нее сплелся трап. Риф нехотя отпустил шнуровку и подался вперед, приветственно дернув хвостом: свои.

Первым на палубу спрыгнул с борта Тоэль, следом спустились еще двое, – незнакомые, но сразу признанные князем за айри. Лой завозился, выискивая завалившийся на дно мешочка финик. С тяжелым вздохом поднялся и неспешно, переваливаясь, зашагал к своему спасителю, для которого и берёг вкусненькое. Тоэль бережно поднял его, усадил на плечо и лишь затем улыбнулся капитану.

– Риэл, приветствую! Ты, слава Богам, живой, и даже вполне здоровый. Вот уж радость! Сегодня был длинный день, все снави спят беспробудно. Три сотни людей, чье сознание затуманено, постепенно возвращаются к нормальной жизни. Их кормят, моют, одевают и расселяют. Многие ничего не помнят из времени покорности. Некоторые начинают припоминать, что творили в минувшие недели и месяцы. Им трудно, больно и стыдно. Но – придется смириться с произошедшим. Я рад, что Ргиро убедил своих людей не устраивать судилищ. – Тоэль чуть помолчал, обнял плечи своих спутников. – Это мои друзья, Тар и Хиннр. Они помогают с зимним расселением и питанием. А для вас есть особое дело. Надо плыть на юг и там закупать скот, зерно и прочее необходимое ранней весной. Капитан, возьмешь еще пассажиров? Мы привезли десяток горцев, которые сопроводят обозы.

– Ты мне подсовываешь все новых гостей с того дня, когда я имел неосторожность согласиться принять на борт тебя и Джами, – вздохнул князь. – Возьму. Куда плыть – они знают?

– Дочь Ргиро, вождя племен, собравшихся в долине, происходящего из рода гвинов, вполне способна в этом разобраться, – кивнул айри. – Ее зовут Кьенс. А Ками сумеет понять ее речь, он общался прежде с жителями гор и к тому же усвоил их язык, используя возможности обучения айри. Он и вас научит. Так что торговаться будешь ты, не переживай, радость у тебя не отнимают.

– Я?

– И Джами. Я не готов вынуждать местных жителей расстаться с последними деньгами. Беды их известны в долинах у подножья гор, на несчастье уж наверняка захотят нажиться. Да и золото мое отошло к Джами без надежды на возврат, так что – тратьте, у них этот металл тоже в цене. А в оплату моей щедрости ты возьмешь на борт еще одного пассажира. Хиннр очень заинтересован бригом и будет донимать тебя расспросами.