Цвет моих крыльев - Екатерина Шашкова

Я вздохнула. Не объяснять же, что примерно так я себя и чувствую.

Как ни странно, с появлением Флая ощущение чего-то непонятного и тяжелого только усилилось. Я напряженно прислушивалась к себе, пытаясь понять, к чему бы это, но все было бесполезно. Или даже вредно, потому что, погружаясь в себя, я совершенно переставала воспринимать, что творится вокруг. Я казалась самой себе форменной блондинкой.

– Так куда мечи-то девать? Я с ними не поползу.

– Да оставь их прямо тут, проблем-то! А когда вернемся, заберешь.

В тоннеле умопомрачительно пахло разными вкусностями. Даже если бы он разветвлялся, а не шел прямо, выдерживать направление не составило бы никакого труда – достаточно было просто ориентироваться на запах. При этом ароматерапия подействовала на меня более чем удачно – я наконец-то отвлеклась от туманных предчувствий и начала понимать, что происходит вокруг.

И это понимание убило меня наповал.

– Мы опять куда-то лезем!

– Да, а что? – немедленно отозвался откуда-то сзади Флай.

– Просто вдруг осознала… Мы все время куда-то лезем. Даже тогда, когда вполне можно обойтись без этого.

– Можем повернуть обратно! – с готовностью предложил парень. – И ты еще пару часов будешь зудеть, что хочешь есть.

– Ну уж нет! Так неинтересно! Тем более я этой дорогой еще никогда не пользовалась.

А дорога тем временем явно подходила к концу. Запахи стали насыщеннее, а воздух теплее. Или даже горячее. Стенки лаза тоже ощутимо нагрелись, и у меня возникли весьма неприятные мысли, что мы такими темпами сейчас угодим прямиком в разожженный камин. Но не успела я рассказать о своих подозрениях Флаю, как врезалась лбом в стенку. По тоннелю эхом разнеслось гулкое «бамс».

– Все, добрались! – провозгласил Глазастый. – Теперь посмотри вверх, там должен быть люк.

– И как я его найду, если ничегошеньки не видно?

– На ощупь!

Я слепо поерзала руками по потолку тоннеля. Деревянная, плотно подогнанная крышка обнаружилась почти сразу же, но открываться не желала.

– Толкай сильнее, – прошипел над ухом Флай, – или пусти, я сам.

Я с готовностью вжалась в стенку, пропуская парня вперед.

Несколько минут он упорно пыхтел в кромешной темноте, заехал мне локтем по уху, дважды наступил на ногу… и только после этого робко предложил попробовать вдвоем.

Мне к этому времени уже совершенно расхотелось лезть куда бы то ни было, но бросить все и повернуть назад было бы совсем уж неспортивно. Поэтому я кое-как развернулась в узком проходе и тоже взялась за крышку.

– Давай!

Совместная попытка удалась – преграда немного приподнялась. В образовавшуюся щель проник лучик света, скользнул по стенке лаза… и тут же погас, словно на крышку что-то навалилось с той стороны.

– Еще раз!

Я нажала изо всех сил. Глазастый, видимо, тоже, потому что люк наконец-то поддался. Причем крышка откинулась с таким грохотом, будто мы своротили в сторону по меньшей мере посудный шкаф.

– Кажется, сверху что-то стояло, – пробормотала я, щурясь от света.

– Скорей уж кто-то, – уточнил Флай, легонько толкая меня в бок.

Я неохотно разлепила глаза… и сразу же об этом пожалела.

Нет, Вальфа в помещении не было. А вот его жена была!

Госпожа Вальф была дамой во всех отношениях видной. Ростом она могла поспорить с Кьяло, по толщине превосходила даже своего немаленького мужа, а голос ее по сладкозвучию походил на пароходный гудок.

И вот сейчас эта роскошная женщина возвышалась над нами, как статуя работы Церетели, выразительно похлопывая скалкой по ладони. А мы смотрели на нее как завороженные.

– Ну? – вопросила повариха, вдоволь налюбовавшись на наши торчащие из люка физиономии.

– А мы… это… дверью ошиблись! – машинально пробормотала я, пытаясь втиснуться обратно в тоннель. Но узкий проход полностью загородил Глазастый.

– Дверью ошиблись, – кивнула женщина. – А куда же вы направлялись, милые мои?

– Да мы… в общем…

– Мы безумно рады, что судьба привела нас сюда, – перебил меня Флай, – и спешим засвидетельствовать свое почтение достопочтенной госпоже Вальф, чьими усилиями мы вот уже третий год не остаемся голодными и искренне наслаждаемся каждым съеденным кусочком и прожитым днем. Больше того, скажу вам по секрету, о великая богиня скалки и сковородки, что мы и живем-то здесь исключительно ради вашей стряпни и просто не представляем, что будем делать и чем питаться, когда окончим это достойное учебное заведение.

Повариха зависла, пытаясь переварить эту тираду. Я честно старалась не рассмеяться, но Глазастый пресек все мои попытки на корню. Видимо, произведенного эффекта ему показалось мало, и он решительно вытащил многострадальные мятые веточки.

– И в знак искренности моих слов я вручаю вам этот букет, который конечно же не идет ни в какое сравнение с вашей величественной красотой. Но тем не менее надеюсь, что он послужит достаточным залогом нашего к вам расположения.

Та гамма чувств, которая отразилась на лице Вальфихи при виде этого веника, описанию не поддается. Я мысленно сжалась в комочек, ожидая, что сейчас в нас полетит если не чугунный котел, то уж поток ругательств, это точно. Повариха краснела, бледнела, открывала рот, как выброшенная на берег огромная рыбина… а потом вдруг протянула вперед свою лапищу, сграбастала «букет» и замерла, глядя на него, как на дохлую мышь, извлеченную из кастрюли.

И улыбнулась.

– Вы… это… мне?

– Ага! – радостно осклабился Флай, задним ходом втискиваясь в тоннель. – Ну, пойдем мы, пожалуй. Не хотели вас беспокоить, так уж вышло… Искренне рады были увидеться…

– А ну стоять! – внезапно гаркнула госпожа Вальф, отбрасывая в сторону «залог нашего расположения» и хватая меня за воротник. В следующее мгновение раздался треск крепкой материи, шумный вздох… и повариха выдернула меня из люка и поставила рядом с собой. Флай, повинуясь ее суровому взгляду, вылез сам. – Куда это вы собрались? Сейчас ужинать будем!

От еды я, понятное дело, никогда не отказывалась, тем более от дармовой. Вальфиха оказалась неожиданно рачительной хозяйкой и постоянно подкладывала нам на тарелки все новые и новые вкусности. В какой-то момент я даже подумала, что она специально хочет накормить нас до такого состояния, чтоб мы могли только сидеть и смотреть осоловелыми глазами. А потом предъявить нарушителей порядка мужу или сразу Понжеру. Только вот что ректор сделает победительнице Турнира Равных? Из академии не выгонит, это точно, а на остальное наплевать.

Флай, видимо, подумал так же, но все-таки не удержался и спросил:

– Госпожа Вальф, а где ваш муж?

– Муж? – Женщина как-то странно дернулась и быстро огляделась, словно испугавшись, что повар сейчас выйдет из стены и объявит ей выговор с занесением в личное дело за разговоры с непричастными к великому кулинарному искусству. – Муж готовит все к вечернему пиру. А сюда он не заходит… и не зайдет! Тут я хозяйка! Я тут… ладно, неважно. Вы, кстати, никуда не торопитесь? А то уже поздно, и как бы вас не начали искать и…