Ястреб на перчатке - Александр Рау

Де Вега ждал.

— Удивлен? — спросил король, отставив на стол пустую чашечку.

Хорхе недавно исполнилось тридцать два года. Это был высокий красивый мужчина с движениями опытного воина и жестким волевым взором.

— Да, Ваше Величество, — честно ответил граф, опускаясь в кресло напротив короля.

Слабое тело, измученное недельным заключением в Седом Замке, требовало отдыха. Гийом уже давно расположился в таком же кресле между королем и мятежником, словно бы образуя незримый мостик между ними.

— Ты ожидал другого: Судебная зала, в ней два десятка грандов, членов Верховного Совета, и суровый монарх, вершащий справедливый скорый суд. Длинные речи обвинителя, призывающего на сеньора де ля Вегу, графа Кардеса кару небес, обличающего твои бесчисленные пороки и прегрешения? — Хорхе Третий имел привычку обращаться к подданным на «ты». — Не так ли, признайся?

— Да, Ваше Величество, — Риккардо был по-прежнему немногословен.

— Отбрось сомнения — тебе все это еще предстоит, — обнадежил его король, он откровенно наслаждался ситуацией. — Но прежде чем этот балаган начнется, титулованные куклы уже изнывают в ожидании, я, король Камоэнса, хочу попросить тебя об одолжении.

— Меня? Попросить? — удивленно переспросил граф.

Он сидел, закинув ногу на ногу, скрестив руки на груди. Его раздражало в короле все: и уверенный голос победителя, и холодные серые глаза, и унижающее снисхождение в голосе.

— Простите, Ваше Величество, но слов глупее я не слышал. Зачем просить, когда я и так в вашей власти? Прикажите. Потребуйте. Заставьте. Не утруждайте себя просьбой.

Гийом уже хотел было вставить слово, но взглянул на короля и понял: его посредничества пока не требуется.

— Да, ты не ослышался. Именно попросить. Ибо приказать я не в силах, — спокойно, не обращая внимания на дерзкие слова графа, ответил Хорхе.

Король был всегда спокоен, сдержан, собран, сжат. Как змея перед броском. Как серый медведь-задерун с отрогов Таргальских гор. Невозмутимая сила, и горе тому, кто посмеет ей противиться.

Хорхе поймал взгляд мага и усмехнулся одними глазами.

— Ты причинил много бед государству. Ты, твои друзья и соратники. Союз Пяти Графов, правильней сказать, пяти безумцев, — продолжил король после небольшой паузы.

— Мы едва не добились главной своей цели — отделения Маракойи от Камоэнса. Если бы не твой маг, Далекий Край был бы свободен, — грубо перебил его де Вега и указал рукой в сторону Гийома.

На узком лице мага появилась грустная улыбка. Он словно бы извинялся.

— Пусть мы разбиты, — закончил Риккардо свою яростную речь, — но защитили веру отцов и своих подданных!

Гийом молчал, сейчас говорил король, но слова мятежного графа были правдой. Столичные святоши уже больше полугода и не заикались о том, чтобы привести к истинной вере заблудших овец из Маракойи. Знали — Хорхе не даст солдат, церковь он себе и так подчинил с помощью силы и денег, а недавние события заставили расчетливого политика отказаться от идеи «одно государство — одна вера».

— Знаю, — согласился Хорхе, — оставь хотя бы на время дурную привычку перебивать короля. Ты показал себя умелым полководцем, Риккардо де Вега, все убедились, что ты — плоть от плоти своего отца Энрике и не зря носишь герб с ястребом. А раньше мне говорили, что сын знаменитого кондотьера[13]Энрике променял ястреба на гуся[14]. Стал книжником-законником, позабыв о славе отца, о дворянской чести.

— Не тебе судить меня, король, тем более говорить о чести. Я жил так, как хотел. Мои достижения — отчасти плоды изучения старых книг. Гийом наверняка тебе это рассказывал, — с ленцой в голосе отвечал де Вега, но руки, судорожно сжимающие подлокотники, выдавали его.

Маг переводил взор с пойманного мятежника на монарха, втайне надеясь, что знаменитая выдержка в этот раз откажет Хорхе. Ведь Риккардо говорил с ним как с равным. Но ожидания придворного чародея не оправдались.

— Да, рассказывал. Мы подобрались к сути вопроса. Ты знаешь, Риккардо, мои офицеры — не дворянское ополчение, а регулярная армия, — они жаждут с тобой пообщаться. Мечтают, чтобы ты дал им уроки. Я хотел бы присвоить тебе титул констебля, граф Кардес, забыв о личных обидах, поставить во главе тех войск, что ты едва не уничтожил. Ибо войско, что ты создал, — войско нового типа, я чувствую — за ним будущее.

— Но, к сожалению, даже владыки не всегда могут исполнить свои желания, — вставил слово Гийом.

— Да, — согласился с магом король. — Те никчемные людишки, что собрались поглазеть на твой позор, — он указал рукой в сторону Судебной залы, — жаждут твоей смерти. Помиловать тебя — значит спровоцировать бунт, открытое неповиновение. А этого допустить нельзя. Ведь это еще и мой позор, Риккардо, — я не могу сберечь ценного для Камоэнса человека.

— Чего ты хочешь от меня, Хорхе Справедливый, прозванный еще и Жестоким? Слов сочувствия? Не услышишь.

— Я хочу, чтобы ты оставил нам свои знания.

— Я дал два сражения. Одно выиграл. Одно проиграл. Судят по результату. Восстание разгромлено. Что я могу дать тебе, король?

— Вы не могли выиграть, — почти ласково произнес Хорхе, так объясняют ребенку азбучные истины. — Тайные агенты, предатели вели вас к поражению. Королевская армия — моя армия плюс Гийом — к плахе. Но то, что вы так долго продержались, — твоя заслуга. Повторяю, мне нужны твои знания.

— Зачем? — устало спросил де Вега.

— Хорхе, я чувствую, что время мне вмешаться, — сказал Гийом. — Ты слышал о Королевской Смерти, Риккардо? Об отсроченном правосудии? Мы спасем тебя от публичной казни. От пыток и унижений. От боли и позора, от того, чего ты боишься больше смерти. Придет срок — умрешь легко и быстро.

— Яд и так всегда со мной. Я могу умереть здесь и сейчас. Зачем оттягивать смерть, продлевать агонию? — Де Вега зажал скорлупу с ядом между зубами, одно движение и…

— Яд? — переспросил маг, сделал еле заметное движение кистью.

Риккардо почувствовал, что не может не то что двинуться, даже вздохнуть.

— Яд, — продолжил Гийом, — забудь о нем. Мы не дадим тебе легко умереть. Выбирай — у тебя два пути. На одном — пытки… На другом — вечность.

Маг причмокнул губами, Риккардо согнулся, лицо исказила судорога, рот судорожно раскрылся, исторг из себя вместе со слюной капсулу с ядом, которую с момента плена носил под языком, боясь проглотить.

Гийом тут же вернул ему возможность двигаться, дышать, говорить. Но граф молчал, прожигая взглядом пышный ковер на полу. Хорхе вопросительно взглянул на мага: