Заклинатель - Александр Прозоров

— Благодарствую, Юрий Семенович, — спешившись, поклонился Лисьин. — Дозволь и мне поделиться, чем хозяюшка моя в дорогу снарядила…

Боярин кивнул, холопы споро расстелили ковры, начали расставлять на них кубки, кувшины, раскрывали лотки с убоиной, запеченными заячьими почками, птичьей печенью и желудками, пирогами с рыбой, капустой, грибами, репой.

— А вот кагор французский, очень я его уважаю, Юрий Семенович. Не желаешь отпробовать?

— Отчего и не попробовать, коли добрый человек угощает? Ты присаживайся, боярин, гостей ты моих знаешь, не раз в походы вместе ходили, а вот супругу впервые, мыслю, видишь. Анастасия, сердечная моя. — Одна из женщин, всего лет сорока, кивнула. Неужели у старого князя такая жена молоденькая? — Это Прасковья, супруга сына моего старшего. А это Елена, доченька моя старшая…

Зверев понял, что драки, похоже, не будет, тоже спешился, отпустил сивому мерину подпруги и двинулся к коврам:

— Доброго вам дня, князья и бояре.

— И тебе долгих лет, младший Лисьин, — кивнул ему, чуть приподнявшись, Федор Друцкий.

— Боярин Лисьин, если верить переписным книгам, — поправил его Зверев.

— Нешто боярин? — удивился княжич. — Так за это надобно выпить. Здравицу боярину Андрею!

Присутствующие с готовностью подняли кубки, осушили, потянулись за угощением.

— Погода стоит удачная, — заметил князь. — Я намедни опасался, сгниет хлеб на корню. Ан Господь смилостивился, не оставил нас с пустыми амбарами. Так ныне припекает — овин не нужен.

— Да, внял Господь молитвам. Удалось нонешнее лето. Ан три года тому и заморозки дважды среди лета случались, и дождь весь листопадник шел. Как к весне кору есть не стали, прямо удивляюсь…

О погоде и сельском хозяйстве бояре могли говорить бесконечно, это Зверев уже знал. Более захватывающей для них и убийственной для него была только тема родственных связей. Встретившись на постоялом дворе, два совершенно незнакомых помещика могли часами перемывать отношения дядьев и дедов, сватьев и деверей, жен и братьев, пока, наконец, не оказывалось, что где-то как-то, через дальних кузин и троюродных дядюшек они все же являются родственниками — ради чего немедленно и устраивалась радостная пьянка.

Здесь рассуждения о погоде, репе и овсе тянулись около часа и шли бы еще дольше, кабы Андрей не заметил сидящую за князем на сундучке пепельно-серую крупную птицу в кожаном колпачке. От лапы к боковой рукояти тянулся тонкий ремешок. Зверев поднялся, обошел ковры, присел перед сундучком:

— Какой красавец! Сапсан?

— А и верно, — хлопнул себя по коленям Юрий Друцкий. — Засиделись мы, бояре. Не пора ли и на охоту собираться?

Слово князя — закон. Все стали тут же подниматься, разбирать коней, усаживаться в седла. Княжич натянул на правую руку толстую кожаную рукавицу, пересадил на нее пепельного сокола, с ним запрыгнул на коня. Рядом тут же закрутился низкий лохматый пес, похожий на пуделя.

— А ты чего без птицы? — поинтересовался Федор Друцкий у Зверева.

— Не любитель я соколиной охоты, — подобрал поводья Андрей. — Мне нравится самому зверя брать, сопротивление его рукой чувствовать, клыки рядом видеть, рычание на лице ощущать. А с соколом что, только смотреть со стороны остается.

— Э-э, боярин, так ведь есть на что посмотреть! — громко засмеялся княжич. — Знать, не видел ты настоящей птицы, не видел настоящего боя, охоты настоящей. Ну да сегодня глянешь! Ату!

Широким шагом Друцкий поскакал вперед, Андрей пристроился чуть сзади справа, с любопытством ожидая продолжения, две женщины — супруга княжича и сестра — немного отстали с левой стороны, там же пристроились еще двое бояр. Остальные, видимо, остались с князем и Василием Ярославовичем. Скорее всего, у Юрия Семеновича был еще сокол. А может, и не один. Князь все-таки.

Собака, вырвавшись вперед на полсотни метров, пошла змейкой, поводя носом и пробивая телом кусты. Друцкий снял с птицы шапочку, высоко поднял руку. Сокол расправил крылья, хрипло клекотнул, спрыгнул с перчатки и начал набирать высоту. Вскоре он занял место высоко над головой хозяина, паря на высоте выстрела из лука. Внезапно пес замер посередине зигзага, приподняв одну лапу и вытянув морду. Охотники подскакали чуть ближе, княжич решительно приказал:

— Ату! — Пес прыгнул вперед — из травы вырвался и помчался над самой землей коричневый комок. — Перепел!

Не прошло и нескольких секунд, как сверху на птицу упал стремительный хищник, и все было кончено. Княжич нагнал сокола, усевшегося в кустах, спрыгнул, протянул птице кусочек мяса. Та перебралась на перчатку, принялась клевать. Свободной рукой охотник перебросил добычу в сумку, вернулся в седло. Сокол как раз доел угощение, снова взметнулся ввысь. Через несколько минут из кустов вылетела новая перепелка. Падение, удар — и еще теплая дичь отправилась вслед за первой добычей.

Сокол взмыл в небо — и песик вновь забегал среди кустарника. Но охотничье счастье отвернулось от соколятников. Минуты уходили одна за другой, складываясь в десятки — а трава словно вымерла, в кустарниках не пряталось ничего живого. Птица внезапно спикировала вниз, ударила собаку крылом по спине. Та в ответ недовольно тявкнула.

— Ты видел? — оглянулся на Зверева княжич. — Наказывает! Дескать, добычи долго не находишь! Ну, Чегол, ну, забияка!

Наконец собака снова замерла в стойке. Сокол ринулся вперед, не дожидаясь команды, пес тоже сунул морду в кусты. Громко захлопали крылья, и крупная птица начала набирать высоту, вытянув длинную шею.

— Крыжень! Утка! Утка! — на разные голоса определили добычу охотники.

Зашипел воздух, разрезаемый крыльями сокола. Удар — и сцепившиеся птицы кувыркнулись в ивовые заросли. Княжич пришпорил коня, помчался следом и вскоре выбрался довольный, удерживая подкрепляющегося ловца на перчатке.

— Видел, боярин?! Какой удар, какая скорость! Голову крыженю начисто срубил! Ну красавец, ну ловкач.

Дождавшись, пока птица доест угощение, Друцкий поднялся в седло.

— Смотрите, ворон! — вдруг обратила внимание на одинокую черную птицу одна из женщин.

Княжич немедленно подбросил сокола по направлению к добыче.

«Надо им это? — мысленно пожал плечами Андрей. — Кто же его есть станет?»

Хищник стремительно взмывал в небо для атаки, а ворон продолжал, помахивая крыльями, лететь куда-то на восток, не замечая опасности. Кавалькада охотников, развернувшись, поскакала следом. Вот сокол сложил крылья, спикировал, камнем падая на черную дичь. Вот он ближе, ближе… Ворон внезапно качнулся в сторону, поджал одно крыло — и сокол проскочил мимо! Охотники зашумели. Сокол описал широкую дугу, снова стал забираться ввысь. Через несколько минут он оказался готов к новой атаке, опять разогнался с высоты — и тут ворон вдруг словно оперся обо что-то в воздухе, пропуская молниеносного убийцу перед собой, чтобы через мгновение продолжить свой полет. Пернатый охотник пошел на новый круг — ворон же вел себя так, словно не замечал ничего. Атака — мимо. Атака — мимо!