Кровь королей - Сурен Цормудян

– Когда вернется?

– Вот уж не знаю. О чем ты еще хочешь с ним говорить? Мне не доверяешь?

– Доверяю, Шон. Но решить должен он.

– Решить? Что же?

– Я намереваюсь покинуть убежище. Но один я не сдюжу. Здесь, – он приподнял ворох шелестящих листов, – есть алхимические наставления… как приготовить драконью ртуть. Стало быть, надо дойти до алхимиков.

– С ума сошел? Вернешься в Триозерье, в Лютецию, где тебя только собаки бездомные не ищут? Хотя за полсотни ликов, может, и они начали…

Олвин мотнул головой:

– Нет. Я понимаю, что в Лютецию мне нельзя. Но вот Арпелия…

– Арпелия?

– Именно. Город в Гретанских горах. Руд и других минералов там навалом. А чего еще алхимикам надо? Но чтобы алхимики взялись за приготовление драконьей ртути, нужны монеты. Я попрошу Роберта вернуть часть денег, которые успел отдать братству.

– О монетах, пожалуй, не беспокойся. Но уходить сейчас…

– Именно сейчас, Шон. Пока холода не настали и снег не выпал. Но это не все. Еще мне надо добраться до горного хребта Цитадель Богов. И пересечь его.

Брови Арчера поднялись. На его лице читалось сомнение: не тронулся ли умом собеседник?

– Ты что говоришь, приятель? Пересечь Цитадель Богов? Там же запретные земли!

– А ты, Шон, ничего в жизни запретного не делал? – тихо засмеялся вестник.

– Не путай одно с другим, Тоот. Этот запрет наложен самими богами!

– Мне они ничего об этом не говорили.

– Не богохульствуй! Зачем тебе туда?!

Олвин снова зашелестел листами.

– Гора Флориана. Тут про нее есть. Одна из крупнейших вершин восточной оконечности хребта. То есть ближайшей к Змиевым лесам части гряды. Здесь сказано, что северный склон горы Флориана усыпан магнетитом.

– Тебе нужен магнетит? Так не легче ли отправиться в Золотую Гавань и сторговаться с иноземными моряками? Обменять горсть пегасов на их проклятый компас.

– Тебе кажется, что это легче? Цитадель Богов ближе, чем берег Срединного моря. Это первое. Второе, ты сам говорил, что компасами они не торгуют.

– Но это когда было. Сейчас, может, сговорчивее стали…

– Может, – хмыкнул вестник. – А может, и нет. К тому же нам не стоит светить там своими лицами. Не говоря уже о том, что идти туда надо через людные феоды, где голова каждого из нас на вес золота. Нет, друг мой. Я отправлюсь к Цитадели и перейду на северную сторону.

– Но это безумие и смерть!

– Я пересек Жертвенное море. Почему бы не пересечь Цитадель Богов. Суеверия меня не остановят. К тому же корсары, что везли демона на материк, явно воспользовались какой-то дорогой в запретных землях. Нет, друг мой Шон. Я побываю там и добуду магнетит для треклятого стилуса. Но мне нужны помощники. Чтобы не терять время, пока я в горах, кто-то должен направиться в Арпелию и сговориться с алхимиками. Да и в горах мне компания не помешает.

– Безумие, – вздохнул Шон и, взяв несколько листов, принялся разглядывать.

– А не был ли безумен Артогно Эвер, когда решил оседлать белого мамонта, которого боялись даже драконы? Но ведь оседлал. И основал королевство.

– То легенда.

– А россказни о запретных землях – быль?

Олвин взглянул на листы в руках разбойника.

– Ты читать умеешь?

– И писать красивым почерком, – кивнул Шон.

Арчер всматривался в начертанное, желая лишь удостовериться, что там говорится о горе Флориана.

– Олвин, ты уверен, что это не ловушка, сотворенная рукой, что выводила эти буквы?

– Пока в его переводе я огрехов не обнаружил. Значит, на северном склоне горы Флориана действительно есть магнетит.

– Вот только к чему такая одержимость? Коль уж ты сумел вырваться из оков, живи себе да живи. Как мы живем…

– А что за жизнь у вашего брата? Поведай! Прятаться по лесам? И так всю жизнь? А что станет с этими лесами, когда предатели отдадут все королевство колдунам?

Олвин поднялся и стал расхаживать туда-сюда.

– Вот скажи мне, где то племя, что построило эти жилища в лесных холмах?

Шон положил бумаги и взглянул на вестника:

– О чем ты толкуешь?

– Не вы же их делали. Работа очень искусная. – Олвин провел ладонью по деревянной стене. – И более того, это ведь краснолистый тис.

Арчер подошел ближе и присмотрелся к стене.

– Уверен?

– Я много лет провел на Мамонтовом острове, дружище. Краснолистый тис я узна́ю. Гниль не тревожит его сотни лет. Он легко поддается обработке, плавает. Морозов лютых не боится и при этом очень плохо горит. На корабли корсаров и на Странствующее королевство тисов ушло превеликое множество. Но вот какая штука, Арчер. В Гринвельде их нет. Хотя, говорят, много веков назад леса наши ими изобиловали. Но бесконечные набеги Странствующего королевства истощили запасы, нет больше гринвельдского тиса. А того, что растет на Мамонтовом острове, надолго не хватит.

– И к чему ты ведешь?

– К тому, что обширные леса удивительного дерева простираются в скифарийских землях. Что, если ради тиса корсары хотят пойти войной на восток? Гринвельд им теперь не помеха. А может, и союзником станет. И двинутся неисчислимые армии через Змиевы леса на восход солнца. Через вас.

– И все из-за деревьев?

– Я лишь предположил. Так что стало с теми, кто жил в холмах?

Арчер пожал плечами:

– Этого я не знаю. Да и никто не знает. Те из братства, кто набрел на «норы», хозяев не нашли. И судя по тому, как заросли входы, ушли хозяева много лет назад. Только зачем тебе это?

– Может, и незачем. Но боевой вестник должен обращать внимание на любые мелочи, даже если на первый взгляд они ничего не значат.

– Тогда знаешь ли ты легенду о горе Флориана?

– Ты ведь не веришь легендам, – усмехнулся вестник.

– Однако в некоторых есть зерно истины.

– Ну, поведай, не слыхал.

– Хорошо. В незапамятные времена, сказывают, еще до рождения первых богов, когда у их отца Первобога был лишь единственный сын от смертной земной женщины, располагалась здесь густонаселенная страна…

– Ежели бастард Первобога родился первым, то отчего его называют тринадцатым? – усмехнулся Олвин.

– Вот у него и спроси!

– Ладно, прости. Продолжай.

– Так вот, древние люди обладали знаниями, недоступными нам. Они жили много дольше и с самыми тяжкими болезнями справлялись так же легко, как мы с царапинами. И столица их раскинулась у подножия Цитадели Богов. Но однажды самая высокая из гор Цитадели извергла огонь и дым. И было огня столько, что померкло солнце. И было дыма столько, что день стал темнее ночи. И пепельная тень горы Флориана упала на город, перемалывая его, как жернова перемалывают зерно. И зерном тем были люди и дома. Но пепельная буря не остановилась на столице. Она разошлась на сотни и тысячи лиг вокруг, поглощая все живое. И длилось это тринадцать недель. А когда огонь горы иссяк и пепел опустился на землю, вылетели из жерла огнедышащие драконы.