Кровь королей - Сурен Цормудян

Олвин ничего не сказал. Только поджал губы, борясь с тошнотой. А вот вошедшие следом Шон и Флориан заголосили вразнобой:

– О боги!.. Мать твою!.. Вот ведь срань-то какая!.. Тринадцатый!..

Святилище устилали части человеческой плоти. Куски были столь мелкими, что невозможно было определить, останки скольких тел здесь лежали. Последние две ночи выдались морозными, и трудно было вообразить, какой бы иначе стоял здесь запах. В середине находился обложенный камнями очаг. Возле валялся наиболее крупный из останков: верхняя часть туловища с обеими руками и головой. Мертвец, лежащий спиной вверх, был в темно-синем балахоне с накинутым на голову капюшоном. Медленно подойдя, Олвин перевернул тело и склонился. Серая морщинистая кожа. Никаких волос на лице. Даже бровей. Глаза, налитые кровью.

– А вот это, друзья мои, уже не мангус.

Олвин повернулся к товарищам и внимательно посмотрел на них.

– Это колдун с Мамонтова острова.

Флориан сглотнул.

– Да что же здесь случилось?

– Смотрите!

Шон бросился к очагу и поднял из золы какие-то предметы.

Олвин Тоот узнал их. Это была серебряная чаша самописца и несколько магнетитовых брусков.

– Откуда она здесь? – удивился Красавчик.

– Наверное, колдун связывался с Мамонтовым островом, – предположил Олвин, и тут же его озарило: – Ищите стилус и ртуть! Они должны быть здесь!

Флориан и сам Тоот, преодолевая отвращение, принялись рыться в останках.

– Чаша валялась дном вверх. Если и была ртуть, то вся вытекла, – развел руками Арчер.

– Может быть еще, – сказал Олвин. – Ищите сосуды, фляги. Шон, забери чашу и бруски. И поищи остальные бруски. И шар с иглой.

– Хорошо…

Вскоре вестник обнаружил тонкую длинную палочку с одним заостренным концом и другим сплющенным. Олвин приблизил палочку к мечу. Ее потянуло к металлу, и палочка с глухим звоном прилипла к лезвию.

– Есть стилус! – обрадовался Тоот.

Они продолжили искать драконью ртуть, но тщетно. Нашлась одна фляга, но в ней была всего лишь стухшая вода.

– Олвин, – позвал Флориан. – Взгляни на это.

Вестник подошел к Красавчику и взял у него из рук прямоугольную дощечку, покрытую воском.

– Табличка для самописца, – пробормотал Олвин.

Одна сторона была пуста. Олвин перевернул и уставился на выведенный иглой загадочный рисунок. Круг. Тринадцать лучей, исходящих от него. Один из них чуть длиннее. А в круге – множество черточек, в которых угадывалось страшное лицо с открытым ртом.

Шон подошел к товарищам и потряс мешком.

– Вроде все. Чаша, шар с иглой и бруски, столько же, сколько у гретанвудского самописца… А это что за каракули?

– Ума не приложу.

Олвин протянул табличку Арчеру.

– Положи тоже в мешок. Может, пригодится.

– Хорошо. А что теперь-то делать будем? Стилус нашли, на гору Флориана нам уже не нужно…

Вдруг морозную тишь мертвого места нарушил вопль где-то далеко в горах. И вопль этот не молил о помощи и не сообщал о нечеловеческой боли. Он был воплощением ярости и сулил бесконечный ужас…

– Я знаю, что делать, – прошептал Красавчик Флориан. – Бежать!