Клим Первый, Драконоборец - Михаил Ахманов

– Почему же? – спросил Клим, коснувшись крышки ларца.

– Выполнив обряд, ты связал себя обязательством. Эльфы что-то тебе предложат, что-то очень ценное, но и взамен потребуют великую услугу. Какую, мы не знаем. Они не коварны, но очень, очень умны и ничего зря не делают. – Маг опустил голову и прошептал: – Не зря говорят, что у эльфов одна мысль вслух, другая на языке, а третья в голове.

– Ты тоже эльф, Дитбольд, – произнес Клим после недолгой паузы. – Но я не замечал в тебе склонности к интригам.

Лицо чародея омрачилось.

– Я не эльф, сир, а хайбориец с примесью эльфийской крови. Не желаю вспоминать, как это случилось, но от эльфов я унаследовал лишь долголетие, зеленые глаза и тягу к магическим искусствам.

– Я тебе верю, – сказал Клим и откинул крышку сундучка.

Там лежали пергаментный свиток, пестревший разноцветными значками, и какая-то завернутая в шелк вещица размером с кулак. Больше ничего – ни дорогих украшений, ни драгоценных камней, ни волшебных амулетов.

– Начнем с финансового документа. Читай, мудрейший! – развернув свиток, Клим протянул его Дитбольду.

Появился Омриваль, за которым шли Бака и Дога. Один тащил большой кувшин, другой – поднос с чашами, фруктами и печеньем. Поместив все это на стол, слуги поклонились и исчезли.

Дитбольд, сдвинув седые брови, изучал содержимое пергамента.

– Здесь обозначено количество слитков, государь. Как сказано эльфийской девицей, их пять тысяч двести сорок два. Еще срок возврата долга – через семь месяцев и семь дней – семь у эльфов священное число. Еще обязательство Хай Бории перед Великими Эльфийскими Лесами. Должны мы отправить рыцарей в Огнедышащие горы, чтобы убили они дракона, обитающего у Гибельной тропы… Это все, твое величество.

– Убить дракона, – буркнул Клим. – Это, выходит, проценты по долгу. Ну, ничего не поделаешь, убьем!

– Ходят слухи, сир, что дракон тот не из мелких, а самый старый и могучий. Велик, злобен и запросто выпустит кишки сотне рыцарей. – Црым забрался в кресло и бросил взгляд на стол. – А почему принесли две чаши? Или я не человек?

Клим усмехнулся:

– Ты гном, и не всякий день, халявщик, пить тебе из королевской чаши.

– Ничего, величество, я не гордый, могу из кувшина, – отозвался скоморох. – Ты в ларец загляни, там еще что-то в тряпочке. Развернуть?

– Не трудись, я сам. Валентин, налей-ка вина сиру Дитбольду и мне.

– Слушаюсь, государь.

Омриваль взялся за кувшин и едва не уронил его. Вид у юноши был по-прежнему невеселый. Удивленно поглядев на него, Клим вытащил из ларца дар эльфов, скрытый под зеленым шелком с золотыми звездами, и стряхнул обертку. Ему на ладонь выпало что-то похожее на увеличительное стекло – прозрачный камень диаметром сантиметров восемь, идеально отшлифованный, выпуклый с обеих сторон и без оправы.

– Лупа, – произнес он разочарованно, – обычная лупа… На кой черт она мне сдалась? Я и так неплохо вижу.

Побледнев, Дитбольд вцепился в бороду, залпом выпил вино, выдохнул и испустил сдавленный вопль. Это было так не похоже на мага, всегда спокойного и державшегося с достоинством, что Клим вздрогнул, а гладкая стекляшка соскользнула с его ладони и грохнулась на пол. Но не разбилась – лежала, поблескивая в солнечных лучах, и слегка покачивалась с боку на бок.

– Магический кристалл, древнее чудо эльфов… – с благоговением молвил чародей. – Помнишь, я рассказывал тебе о нем? По велению эльфийских владык в таких кристаллах хранится описание мира, всех его земель, морей и существ, что его населяют. Только пять или шесть дошли до нашего времени… Это великий дар, мой господин!

Клим нахмурился:

– И за него я должен оказать великую услугу? По обряду, который устроила прелестная барышня из Эльфийских Лесов?

– Нет, государь, это просто драгоценный подарок. – Дитбольд покачал головой. – Символ уважения и Чистоты Намерений. Что до услуги, она связана с чем-то иным, с другим даром, который будет тебе предложен. – Маг уставился на пергамент с цветными значками, и его седые брови сошлись на переносице. – Но с чем? Уверен, что не с долгом, который они будто бы желают получить. Они приехали слишком рано, за три месяца и четыре дня до истечения срока. Почему? Эльфы не любят общаться с людьми… Значит, что-то им от нас нужно – точнее, от тебя, государь.

– Поживем – увидим, – сказал Клим, пожимая плечами. – А этот их дар возьми себе и храни в своих шкафах. Как-нибудь покажешь мне, на что он годится.

– Благодарствую, твое величество.

Маг поднял кристалл, бережно завернул его в шелковую ткань и удалился.

– Эльфийское колдовство, эльфийские игры да интриги, – пробурчал Црым, приложившись к кувшину. – А ведь не только эльфы к нам явились, еще и нехайцы с гномами. – Снова хлебнув вина, он рыгнул и добавил: – Гномы! Мои соплеменнички с Северных гор! Эти еще почище эльфов будут!

– Согласен, если они похожи на тебя, – сказал Клим. – Эльфы хотя бы приглядные… особенно девицы.

Омриваль возмущенно фыркнул:

– Прости, государь, но красоты я в них не вижу. Тощие, бледные, вертлявые… А эта их принцесса! Пуссирада или как ее там… Очень она мне не понравилась!

Клим в изумлении уставился на юношу.

– Ну, Валентин, ты даешь! Это ведь не девушка, а персик. Сон в летнюю ночь! Все при ней – и глазки, и губки, и ножки.

– В гробу я видал ее ножки, – сообщил оруженосец. – Все одно, тощая и вертлявая. Надутая и в брильянтах!

– Бриллианты – лучшие друзья девушек, – заметил Клим и поглядел на Омриваля повнимательнее. – Вижу, братец, ты в прискорбном состоянии… Уж не влюбился ли в эльфийскую принцессу? Как ты думаешь, Црым?

Глот, глот, глот… – донеслось от Црыма. Он прикончил кувшин и ухмыльнулся с загадочным видом. Решив, что это знак согласия, Клим произнес:

– Точно влюбился, да зелен виноград. Но говорили мне, что эльфы-долгожители, всегда красивые и молодые. Так что лет через десять, как войдешь в года, можешь к эльфийке посвататься. А чтоб она нос не воротила, я тебя герцогом сделаю.

– Очень надо! – Юноша скорчил презрительную гримасу. – То есть я, конечно, благодарен и от герцогства не откажусь, но эта мымра мне даром не нужна. Да и тебе, сир, тоже.

– Ну, за меня не расписывайся, – молвил Клим и отправился в опочивальню.

Только он перешагнул порог, как раздался знакомый звон и сразу ожило зеркало. Старец в нем выглядел довольным и даже вроде бы помолодевшим – морщин и седины поменьше, блеска в глазах побольше. За дни, что Клим вернулся из похода, случалось им потолковать, но разговоры были пустые – старик рассказывал о привидениях, что являлись иногда ночами, и давал советы, кого простить, а кого подержать в прежнем состоянии. За минувшие века грешниц и грешников накопилось изрядно – кто тещу зарезал, кто мужа отравил, кто совершил финансовый подлог, пустив по миру честных людей. Таких мошенников Клим не миловал, памятуя о российских банкирах и пирамидчиках.