Зачем цветет лори - Марина Суржевская

Лавьер посмотрел на ее тело, с которого успел снять рубашку. Ее грудь часто поднималась, мышцы живота напрягались, то ли от страха, то ли от неудобной позы. Хотелось поверить ей и продолжить, но аид не умел верить и привык доверять своему чутью. Он отпустил ее и встал, привычно прислушиваясь к звукам дома.

Оникс перевернулась, потянулась к нему.

— Ран? — почти нежно протянула девушка, не зная, как задержать аида.

— Врешь, — задумчиво сказал он.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь, заржали на заднем дворе лошади. Лавьер отвернулся от девушки и быстро вышел, на ходу доставая из ножен клинок.

Оникс скатилась с кровати, торопливо надела рубашку. Пальцы дрожали и не слушались, и девушка глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Она выбежала в коридор и заметалась, пытаясь понять, что происходит. Гахар просил полчаса, но прошло не более десяти минут или даже меньше!

Раяна рванула на себя входную дверь, не встретив никого в доме, шагнула за порог… и ее откинуло обратно. Она посидела на полу, мотая головой. Аид сказал, что она не сможет покинуть этот дом. Значит, сейчас аркан привязывает ее к жилищу, а не к Лавьеру. Оникс подбежала к окну, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь через мутную слюду. Это только в богатых домах были стекла, сквозь которые все видно, а у обычных горожан, и тем более деревенских, оконные проемы затягивали вот такими пластинами, от которых в помещениях вечно царил полумрак. И сейчас Оникс почти ничего не могла рассмотреть, только видела темные фигуры и слышала ржание лошадей. А потом она отчетливо ощутила запах гари и даже через муть окошка заметила огонь пожара.

На заднем дворе горел сарай, в котором стояли лошади и животные бесновались, пытаясь вырваться.

Девушка снова прошлась по дому.

— Есть тут кто-нибудь? — неуверенно спросила она.

Но ей никто не ответил, очевидно, хозяева уже заметили пожар и пытались его потушить. Во дворе метались люди, где-то завизжал женский голос. И тут раздался треск в глубине дома и запах гари усилился. Девушка пошла в ту сторону, уже не сомневаясь, что увидит…

Горела уже не только конюшня, горел дом. Пламя лизало бревна, и Оникс поразилась, как на таком холоде, да еще под проливным дождем отсыревшие стены занялись пожаром столь быстро и мощно. Она вскрикнула, когда затрещало потолочное перекрытие и сверху посыпались труха и пепел. Девушка метнулась в сторону, пролетела коридор, снова распахнула входную дверь. Сзади уже гудело, хотя огня еще не было видно.

— Помогите! — закричала Оникс, стоя на пороге.

Из-за угла выскочил мужик, пропахший гарью, перепачканный сажей.

— Уходи из дома, глупая! — заорал он. — Чего смотришь?

— Я не могу! — в отчаянии сказала Оникс. — Где Сумеречные?

Мужик красноречиво сплюнул и махнул рукой на дорогу.

— Уехали? — выдохнула девушка. — Все?

— Да где-то есть один… Уходи, загорится сейчас! Никогда не видел, чтобы так полыхало…

И мужик снова кинулся за угол, туда, где визжала женщина и гудело пламя пожара.

— Не могу… — прошептала Оникс.

Она обернулась, уже чувствуя дыхание огня — жаркое, обжигающее. В глубине раздался сильный гул, потом треск ломающегося дерева и грохот, кажется, обвалилось одно из перекрытий.

Девушка бросилась в сторону своей комнаты, где остался ее плащ, но там уже было столько дыма и жара, что сунуться дальше коридора она не решилась. Дальние комнаты уже полыхали, дом затянуло серой удушливой пеленой, и Оникс снова застыла у входной двери, жадно вдыхая воздух. Выйти она не могла. Сколько ни старалась, аркан аида легко отбрасывал ее обратно, и все, что ей оставалось, это стоять у спасительного выхода и смотреть на пламя.

* * *

Вышедшему из дома Лавьеру хватило нескольких мгновений, чтобы оценить уровень магического пламени, что жадно лизало стену конюшни. Он быстро зашел внутрь, задерживая дыхание, потому что внутри уже все было в дыму, отвязал лошадей. Жеребца Гахара на месте не было. Вернее, лже-Гахара, потому что у его стража никогда не было способности к огню, а то, что пламя неестественное, было ясно аиду с первого взгляда. В дыму возникла фигура Ленара.

— Верховный?

Аид вскочил в седло.

— Погасите пожар. И присмотри за раяной, — бросил он стражу и пришпорил лошадь. Рысак встал на дыбы и вылетел из загона, чуть не снеся по пути ограждение.

Лавьер вылетел за ворота поселения и натянул поводья, заставляя коня остановиться на развилке. Кто бы ни скрывался под личиной Гахара, ему не сбежать от аида и не уйти от его темного дара. Лавьер привычно разрезал запястье, внимательно рассматривая капли крови, что падали на землю. Закрыл глаза, сосредоточился, выпуская силу. Перед его мысленным взором возникла картина: всадник в плаще погоняет жеребца, нервно бьет пятками по бокам лошади, увеличивая расстояние… Тонкая красная нить крови аида натянулась между Лавьером и беглецом, указывая путь. Если бы времени прошло больше, аиду уже сложнее было бы определить направление. Но сейчас это было легко.

Он открыл глаза, запечатал порез и развернул коня на север, пуская жеребца в галоп. Мощный конь сорвался с места, словно черный вихрь пожирая лье почти без усилий. Красная нить, натянутая аидом, дрожала, сокращаясь, приближала его к лже-Гахару. Аид даже не испытывал азарта погони, только холодное и почти равнодушное желание выяснить, кто скрывается под личиной его стража, а потом убить. Он вскинул голову, всматриваясь в горизонт, на котором уже виднелась фигура всадника.

Глупый лже-Гахар ехал на север, в обратную сторону, надеясь обмануть аида и затеряться среди бесконечных лесов. Еще одна ошибка. Ученик цитадели повернул бы к городу, потому что всегда легче прятаться в толпе, там нить крови размывается, переплетается с множеством других, а здесь, на открытой местности ей ничего не мешает, и для Лавьера он — открытая мишень.

Аид оценил расстояние. Для арбалетного болта далеко. Но его жеребец несся все быстрее, почти хрипя, но уверенно сокращая расстояние. Еще немножко…

«… Ран».

Голос прошелестел в его голове так тихо, что он даже не сразу понял, что это отголосок крови, а не воспоминание. Раяна. Это был ее голос… Остаточное явление связи крови, которую он влил в нее, пытаясь скрыть запах лори. Лавьер слышал, что так бывает, что связь крови порой оказывается такой сильной, что маг может услышать голос и эмоции связанного даже мысленно. Но на себе никогда не испытывал.

И вот сейчас этот тихий голос, даже не шепот, шелест, еле уловимый за стуком крови в висках. И все же явный. И в этом голосе Лавьер четко различил отчаяние и боль, и на миг его обдало жаром, и он почувствовал гарь, почти задохнулся от дыма. Это длилось лишь миг, и снова все исчезло, словно и не было, словно показалось.

Темная фигура всадника на горизонте. Еще пару лье, и арбалетный болт, выпущенный аидом, пробьет круп коня под беглецом, и тот свалится в грязь дороги. Пару лье…