Зачем цветет лори - Марина Суржевская

Ран Лавьер развернул рысака и ударил пятками, заставляя его уже почти лететь над землей, туда, где полыхало пламя пожара.

* * *

Обратное расстояние он преодолел еще быстрее, но аиду казалось, что конь несется слишком медленно, и когда жеребец влетел во двор горящего дома, у него на морде была пена, а бока разодраны металлическими пластинами сапог аида. Лавьер спрыгнул на землю еще до того, как конь остановился.

По двору метались люди, навстречу кинулся Ленар.

— Господин, мы не смогли погасить… слишком сильное пламя… не гаснет от воды! И я не смог вынести раяну!

Лавьер не остановился, слушая стража, внимательно осматривая горящие балки крыши, которые вот-вот грозили обвалиться. Он не винил Сумеречного, никто не смог бы вывести раяну из дома, к которому она привязана арканом, кроме самого аида.

Входная дверь горела, перекрытие у входа обвалилось.

Аид быстро сдернул плащ, окунул его в кадушку с грязной дождевой водой и, снова надев, побежал ко входу, отбросив Ленара, который пытался его остановить.

Внутри не было воздуха, только дым, гарь и пламя, с треском пожирающее помещение.

— Оникс!

Девушка не отзывалась. Лавьер закрыл мокрой тканью лицо, оставив только глаза, и быстро стал осматривать помещение, не находя раяну.

— Оникс! Да где же ты…

Наверху затрещало, и посыпались искры. Аид отпрыгнул и только благодаря своему тренированному слуху различил тихий стон в углу, за кучей какого-то горящего тряпья. Он рванул туда. Оникс была без сознания, но цела, только кончики кос тлели, и сама девушка была вся покрыта копотью. Она лежала под мокрым покрывалом, и поэтому аид не заметил ее сразу.

Он прижал ее к себе и выбежал из дома в тот момент, когда крыша все-таки не выдержала жара и обвалилась вниз.

* * *

Оникс очнулась от холодной воды, которой брызгали ей в лицо. Закашляла, судорожно глотая холодный воздух, открыла глаза. Лавьер держал ее на руках, сидя на бревне возле ограды, и пытался привести в чувство. Прижал кружку с водой к ее губам, и Оникс жадно напилась, чувствуя, как ее колотит озноб.

Аид поднял глаза на подошедшего Ленара.

— Нужен другой дом, — равнодушно сказал он. Его не интересовали люди, у которых сгорело жилище по вине одного из Сумеречных и хозяйка которого сейчас стенала и билась в истерике на пепелище. Обозленный хозяин дома, схватив топор, попробовал сунуться к аиду, пылая гневом, но упал на колени, когда тот поднял голову и заглянул ему в глаза. Мужик отполз в сторону, понимая, что чудом остался жив, что заступились за него Небесные, потому что девушка на коленях Сумеречного закашляла, и тот отвел взгляд. А мужик бегом бросился в сторону, а потом даже пообещал своей жене поколотить, если та не перестанет блажить. Все же дом можно новый отстроить, а вот от Сумеречных Врат обратно уже не вернуться…

Ленар кивнул и ушел, не показав даже взглядом своего удивления от поступка аида и не спрашивая, что стало с Гахаром.

Лавьер снова опустил глаза, рассматривая лицо Оникс, с жадностью вглядываясь в нее.

— Со мной все в порядке, — хрипло сказала она и попыталась подняться, выбраться из его рук. Но аид не отпустил, только сжал крепче. Оникс смотрела в его глаза. Она не знала, о чем он думал, лицо аида было спокойным, без эмоций, лишь отражалось в расширившихся зрачках пламя угасающего пожара. Аид молчал, смотрел на раяну, и сейчас ему казалось, что даже цветок лори горько пах пеплом. Потом встал и понес Оникс за ограду.

* * *

Он оставил ее в комнате чужого дома, приказал хозяевам удалиться и поманил за собой последнего стража. Этот пес, пожалуй, был единственным, о ком аид хоть немного, но сожалел, все же Ленар охранял своего господина много лет, еще с цитадели. Но это сожаление было мимолетным, почти неощутимым и уж точно не влияющим на решение Лавьера. Он не позволял себе привязанностей, в его жизни им просто не было места.

Аид мог бы нарисовать на стенах символы, запечатывающие комнату тишиной, чтобы Оникс не слышала криков, но не стал. А в том, что страж будет кричать, Лавьер не сомневался. Ему нужно было убедиться, что Сумеречный не был связан с предателем, который прятался под личиной Гахара.

И да, Ленар кричал. Потому что никто не может долго выдержать темноту, что разрывает нутро и сознание. В глазах пса не было обиды, когда он умирал, каждый из Сумеречных знал, что его жизнь однажды закончится. Возможно, рано. Возможно, именно так.

Ленар был предан аиду, и все, чего он хотел перед тем, как уйти к Вратам, это доказать свою преданность.

* * *

На рассвете Лавьер и Оникс покинули деревню, в которой аид распрощался со своими псами. Двое были мертвы, третий… Лавьер мрачно раздумывал, что в империи не так много магов, способных менять личину. Это был очень редкий дар, и он найдет их всех. Теперь это было лишь делом времени.

Оникс зябко ежилась от рассветной прохлады, куталась в новый плащ, что принес ей Лавьер. Он пришел к ней ночью, после того, как она уже смыла с себя пепел и металась по комнате, зажимая уши, чтобы не слышать криков боли. Но все равно, конечно, слышала.

Потом дверь распахнулась, и вошел аид. Как был после пожара, с сажей на лице и пеплом в волосах, он дернул Оникс к себе, прижал к стене и стал больно целовать, терзать ее губы, а потом резко развернул, стянул ее штаны и вошел, глубоко и сильно, со злостью. Сейчас в нем не было ни капли нежности, только грубость, яростная сила и похоть. Потом он оттолкнул ее, застегнул штаны и сел в кресло.

— А теперь, Оникс, ты расскажешь мне все, что знаешь о Гахаре. Очень подробно и ничего не упуская.

Она медленно натянула штаны, сползла и села, прислонившись спиной к стене, стараясь твердо смотреть в его глаза.

— Я ничего о нем не знаю, — сказала она, надеясь, что голос не слишком дрожит.

— Кажется, я слишком добр с тобой, — задумчиво сказал Лавьер. — Доброту ты не ценишь. Так я могу это исправить.

Одним движением он оказался рядом, вздернул ее и одной рукой сжал горло. Оникс захрипела, пытаясь вздохнуть.

— Я не знаю… ничего…

Он чуть ослабил хватку.

— Зачем ты пыталась отвлечь меня утром? Чтобы он мог сбежать? Кто он тебе? Отвечай!

— Никто! — отчаяние и страх словно придали ей сил, и девушка почти закричала. — Он мне никто, конечно! Просто встретился в коридоре и попросил тебя задержать. Сказал, что ты убьешь его, если тебя не отвлечь!

Оникс смотрела в его глаза, интуитивно понимая, что врать нельзя — почувствует. И говорила правду, просто… не всю. Но о той части, о которой умалчивала, она старалась не просто не думать, а загнать ее как можно глубже в свои воспоминания, опасаясь, что аид может пролезть к ней в голову и все там рассмотреть.

— И маленькая раяна решила помочь, даже по доброй воле лечь под меня, ну надо же! — усмехнулся аид, не сводя с нее взгляда.