Пан. Книга 2. Темное предсказание - Сандра Ренье

У мола покачивалось на волнах множество лодок. И это было, конечно, не озеро, а море. Мы сели в лодку, один эльф взял в руки весла, другой оттолкнул лодку от причала. Над водой сгущался туман. Вид моря меня всегда успокаивал, я же выросла в Корнуолле, на берегу моря.

— Как, позвольте узнать, я попаду обратно в Лондон? — спросила я, когда берег растаял в тумане.

— Мы везем тебя не в твой мир, мы плывем на Авалон, — отвечал один из эльфов, — нам приказано доставить тебя туда.

Авалон? Ли хотел показать мне Авалон.

Туман между тем сгустился настолько, что моих спутников почти невозможно было разглядеть. Туман не только скрывает предметы и людей, он еще имеет свойство приглушать звуки. Даже шумный Лондон в густом тумане звучит гораздо глуше и тише. Здешний же туман не просто приглушал всплески воды, здесь царила мертвая тишина.

В какой-то момент эльфы на корме и на носу лодки снова обрели четкие очертания. Сквозь туманную мглу пробивалось солнце. Снова заиграли яркие краски, особенно много было зеленого цвета. Постепенно яркая зелень приобрела контуры: поляна на берегу, переходящая в лес. Над лесом возвышалась гора, на ее вершине — ровный круг из огромных мегалитов. Идеальный Стоунхендж. Слева прямо из скалы вырастала крепость с бойницами. Дворец эльфийского короля походил на замок Нойшванштайн, эта крепость — на цитадель катаров во французских Альпах.

— А где яблони? — не вытерпела я.

— Что? — хором переспросили гвардейцы.

— Ли рассказывал мне, что Авалон покрыт яблоневыми садами. Где же они?

— Все вы, люди, одинаковы, — бросил эльф на носу лодки, — придумали, что на Авалоне растут яблони, и век за веком повторяют глупость.

— Если ты такой умный, мог бы для начала представиться! — разозлилась я.

Но он уже спрыгнул в воду и втянул лодку на берег. Я с трудом выбралась вслед за ним. Ни одному из этих ушастых не пришло в голову предложить мне помощь. Мы поднялись в крепость. Никаких ограждений, рвов и прочих оборонных сооружений видно не было. Чем ближе мы подходили, тем больше это сооружение напоминало монастырь Метеоры в Греции или скальный город Петра в Иордании. Только эта цитадель казалась древнее, крепче и надежней.

Мои ноздри уловили до слез знакомый цветочный запах.

— Ли?

Эльфы переглянулись и посмотрели на меня как на идиотку.

— Ли! Выходи! — позвала я снова.

— С чего ты взяла, что он может быть здесь? — спросил тот, что сидел на веслах.

— Я чувствую его запах.

Эльфы нахмурились.

— Здесь пахнет мокрой землей, мышами, мхом, папоротником и какими-то фиалками, — покачал головой тот, что сидел на корме.

— Мышами?

— Дохлыми мышами, — уточнил эльф, пнул ногой палые листья, и под ними и вправду оказался трупик мыши, противный, но не вонючий. По крайней мере, мой нос чуял только цветочный аромат.

— Фиалки, — подхватил второй эльф, — припоминаю, Ли немного пахнет фиалками.

Я нагнулась к маленькому кустику с фиолетовыми цветами. Это были фиалки. Это был запах Леандера.

— Пошли, — напомнил эльф, что сидел на веслах.

Я последовала за ним. Я была расстроена, но в глубине души не теряла надежды найти Ли. Мы не прошли и двух километров, а я уже еле дышала, так крут был подъем. Эти двое веселились, глядя, как я задыхаюсь и обливаюсь потом. Конечно, эльфы ведь не устают и не потеют.

— Я больше не могу. Пить хочу! — взмолилась я.

— Метров через десять будет родник, — равнодушно произнес один из гвардейцев.