Город призраков - Виктория Шваб

– Некуда бежать, – ласково поет Женщина-Ворон.

Но я должна попытаться.

Я резко приседаю, скрывшись за надгробным камнем, и готовлюсь дать деру.

– Негде спрятаться.

Ее голос раздается прямо надо мной. Острые пальцы впиваются в верхушку надгробия. Я отползаю и бегу, стараясь не попасться.

– Ты моя, ты моя, ты моя, – повторяет она, преследуя меня.

Джейкоб борется с двумя призраками-мальчишками, которые пытаются повалить его на землю. Лару окружили несколько детей, ее зеркало бессильно против этих пустых детей-марионеток.

Я остаюсь с Женщиной-Вороном наедине.

И на двоих только одна жизнь.

Я стрелой бросаюсь в щель между двумя плитами. Ах, если бы со мной была моя камера, если бы было хоть что-то, кроме половинки светящейся ленты.

И тут я замечаю… Лунный зайчик отражается от осколков стекла, лежащих рядом с разрытой могилой Женщины-Ворона.

Я знаю, что делать.

Я бегу со всех ног, изо всех своих оставшихся сил.

За мной слышатся шаги Женщины-Ворона.

Она гонится за мной по пятам.

Но я не оглядываюсь.

Кидаюсь к куче глинистой земли на краю могилы и…

Я почти сделала это.

Почти.

Руки погружаются в свежевскопанную почву, но руки Женщины-Ворона, острые и цепкие, как птичьи когти, смыкаются у меня на щиколотке.

Одновременно мою ладонь пронзает острая боль, но я не обращаю внимания.

Я не обращаю внимания на то, что Женщина-Ворон держит меня за ноги.

На то, что она хватает меня за горло.

Что она поднимает меня, оторвав от земли, пока наши лица не оказываются на одном уровне. Глаза в глаза.

– Попалась, – шепчет она, свободной рукой шаря у меня в кармане.

– Попалась, – отвечаю я, поднимая свой трофей.

Острый осколок линзы объектива, маленький, посеребренный, сверкающий.

Край запачкан кровью, я порезала о него руку, но это все, что у меня есть, и я сую его Женщине-Ворону прямо в лицо.

На этот раз она оказывается недостаточно проворна. На этот раз у нее заняты руки – одна держит меня за горло, другая пытается отобрать мою жизнь – и она не может отпустить ни то, ни другое… и натыкается взглядом на свое отражение.

– Вот что ты такое, – произношу я.

С ее губ, словно шипящая струя пара, вырывается вздох, глаза изумленно расширяются. Лицо искажает бессильная ярость, а затем оно становится отсутствующим, пустым и гладким, как лед.

Не знаю, кого Женщина-Ворон увидела в зеркале.

Потрясенную горем мать, которая бродит по улицам и зовет пропавшего ребенка?

Гнусную злодейку, выманивающую мальчиков и девочек из безопасных уютных домов?

Не знаю, какой она была до смерти.

Знаю только, какая она сейчас.

Дух, фантом, сотканный из горечи и гнева, страха и пустоты.

Я протягиваю руку сквозь красный плащ Ворона, в пустую дыру на месте ее груди. Нить трется о мои пальцы, сама обматывается вокруг запястья, как живое существо, змейка в норе, и я едва не отбрасываю ее, но сдерживаюсь. Закусив губу, я стараюсь покрепче ухватить нить Женщины-Ворона и тяну. Ее вес оттягивает мне руку, и в кладбищенском полумраке я вижу перед собой не бесцветную ленточку, вроде той, что я выдернула из груди у скорбящего человека, а целый канат.