Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– Да, госпожа, без своей лаборатории я бессильна что-либо сделать. Если ты отправишь со мной провожатого, и мы доберёмся через Ормиль в Тромделагскую империю, я сделаю в своей лаборатории твой портрет за пару дней и отдам его провожатому, чтобы он привёз его тебе. Знаю, придётся очень долго ждать, но самая ближайшая лаборатория есть только во дворце сатрапа Сураджа.

– Да? – усмехнулась она. – И у него есть такой же чудесный портрет, какой ты обещаешь мне?

– Нет, его портрет я не делала. Он заказал мне книгу из портретов его новых жён и наложниц.

– Новых? – лениво спросила она, – А куда делись старые?

– Он их убил из-за ревности. Не всех, но многих.

В зале повисло молчание. Кажется, эта новость шокировала здешнюю публику.

– Мерзкий ублюдок, он обязательно поплатится за это, – процедила Алилата. – Настанет день, и все женщины Старого Сарпаля будут освобождены от тиранов и поработителей. Кончится власть Сураджа и все жёны с наложницами сбегут от него, как сбежала ты.

– Да, но я не была его наложницей.

– Не была? – кажется, удивилась она. – Сколько же ты времени пробыла во дворце?

– Кажется, месяц.

– И что же, Сурадж ни разу не попытался призвать тебя на своё ложе?

Меня бросило в жар от столь бесстыдного вопроса. Что ей надо, что она хочет от меня услышать? Да ещё и при куче народа, что пирует рядом и внемлет каждому нашему слову.

– Я не делила с ним ложе, – поспешила сказать я и на всякий случай добавила, – Сурадж нанял меня для работы над книгой портретов, их я и делала целыми днями.

– А что ты делала ночами? – не отставала царица.

– Спала. Одна.

– Вот оно что, – снова отпив из кубка, ухмыльнулась Алилата. – Теперь понятно, откуда в Сурадже эта убийственная ревность к запертым в его гареме женщинам. Видно, за пятнадцать лет он совсем лишился своей мужской силы и теперь не может их всех возлюбить. Потому и тебя не стал звать в свою опочивальню. Побоялся опозориться перед тобой.

Тут отовсюду послышались смешки. Гостей забавляла наша беседа, а я едва не сгорела от стыда. Что происходит? Это какие-то старые счёты Алилаты и Сураджа? Ей приятно прилюдно обзывать его импотентом, чтобы показать своим подданным, как сатрап Старого Сарпаля потерял право быть повелителем своей сатрапии, где верят, будто его семя обладает сакральной силой и должно беспрестанно оплодотворять женщин из самых древних и славных семейств края, чтобы жизнь в Старом Сарпале продолжалась. А я-то тут при чём? Зачем меня впутывать в их давнюю ссору из-за нежелания Алилаты становиться наложницей Сураджа и нежелания Сураджа побыть мужем на час и зачать ей ребёнка?

Гости всё смеялись, кто-то даже начал придумывать новые остроты про правителя соседней сатрапии, как вдруг двери, ведущие в зал, отворились, и я увидела стражей, что вели за собой Сеюма и Стиана.

Я подскочила на месте, увидев моего любимого, а он тут же направился ко мне, подтягивая поводок, что был привязан к ошейнику Гро.

– Это и есть твой носильщик? – с какой-то странной интонацией спросила Алилата.

– Мой проводник и помощник, – поправила я.

Стоило Стиану вместе с Гро приблизиться к нашему столу, как сёстры-камалистки тут же повскакивали со своих мест и метнулись за спину царицы.

– Моя госпожа, не дай ему приблизиться к тебе. Его зверь может укусить и растерзать тебя.

– Не может, – уверенно произнесла царица.

Во всём её виде появилась такая стать, такая невероятная внутренняя сила, что я поняла одно – царица Алилата никогда и ничего не боится, потому что она всесильна и несокрушима. Благодаря познаниям в колдовстве, покровительству Камали или собственному характеру, но она точно знает себе цену. И все вокруг это видят и чувствуют, и потому признают своей царицей эту необычайную женщину.

– Подойди ближе, проводник, – сказала она Стиану и повелительным жестом указала на освободившийся стул напротив меня. – Садись, выпей вина, отведай угощений. Твоя хозяйка так переживала о тебе, что я решила позвать тебя на пир в честь обретения головы царицы Генетры.

Как же меня покоробило это её "хозяйка", будто я владелица какой-то собаки или коня. Но Алилату ничего не смутило. И Стиан не подал виду, что у него хозяев нет. Он так внимательно, почти заворожённо смотрел на царицу, что моё сердце на миг сразил укол ревности. Правда, я быстро взяла себя в руки, поняв одно: если Стиан и любуется Алилатой, то только потому, что она та самая загадочная царица Румелата, о которой он так много слышал и вот теперь увидел её воочию.

– Благодарю, госпожа, – опомнившись, опустил он глаза, что вызвало у Алилаты загадочную полуулыбку-полуухмылку.

Стиан сел за стол и вскоре рядом с ним возник Сеюм, нервно поправляющий перекинутую через плечо сумку. Как же он изменился – в Старом Сарпале это был всесильный распорядитель гарема, повелитель девичьих жизней, а теперь, вернувшись на родину, он снова стал опальным монахом-сестроубийцей, чья жизнь с момента суда до сих пор находится в руках Алилаты. Сейчас он так заискивающе на неё смотрел, так ждал от неё хоть слова, хоть взгляда в ответ, но она лишь раздражённо махнула рукой и указала Сеюму на свободный стул рядом со Стианом.

Пока слуги подносили новые блюда и кубки, Стиан бросил на меня молчаливый взгляд, полный тревоги и немых вопросов. Я послала ему свой растерянный взгляд в ответ. Гро же тем временем немного покрутился, и хотел было улечься под столом, но тут рука царицы нежданно потянулась к его носу.

– Смотри на меня, дикий зверь, – словно гипнотизируя его, сказала она, – внемли мне. Подчиняйся.

Гро так и замер на месте и даже перестал моргать, а царица под обеспокоенный шёпот сестричек-камалисток коснулась пальцем его переносицы и повела им вверх ко лбу.

– Внемли, слушайся меня, – прикрыв глаза, шептала она, словно погружаясь в дебри чужого сознания. – Открой свой разум. Покажи, кто ты есть на самом деле.

Все вокруг затаили дыхание, наблюдая за этим действом. Кажется, гостьи на пиру ждут какого-то чуда. Например, что Гро впустит в свой разум волю Алилаты, и царица станет управлять им как марионеткой. Или что через Гро она проникнет в разум его хозяина и сделает своей марионеткой Стиана.

От мысли о последнем я пришла в ужас. Я была готова подняться с места, кинуться к Гро, чтобы оттащить его от опасной чародейки, но тут Алилата открыла глаза и с нескрываемым разочарованием изрекла:

– Это никакой не дикий шакал, – тут она метнула грозный взгляд в сторону сестричек и сказала, – это просто пёс. Большой северный пёс с голубыми глазами, и к тому же трусливый.

Услышав это, люди облегчённо вздохнули, кто-то даже поддел Шепси и Шукету за то, что они такие паникёрши и спутали приручённого зверя с диким. А Алилата тем временем уже вовсю поглаживала Гро за шею, а тот так и норовил в благодарность лизнуть ей руку.