Когда распускается горецвет - Клара Колибри

— Но помилуйте, кто посмел поднять руку на наследницу Хаджи?!

Дор Вильям был удивлен безмерно и возмущен. Оттого на миг даже смог распрямить сутулые плечи и замер, прекратив смывать грязь и кровь с тела раненой. И тут девушка разжала кулак. Старик и не приметил, что она там что-то сжимала, но вот, на выскобленные доски стола упал окровавленный кусок заостренного металла.

— Хозяин вот этого…

— С ума сойти! Так отливают наконечники… — старец двумя пальцами ухватил смертоносный металл и поднес ближе к подслеповатым глазам.

— Правильно… в Спартоксе, — раненая напряженно выдохнула и тяжело опустилась на стол.

— Как же вы оказались на их территории, Ваше высочество? Ведь так? Не думаю, что кто-то из их воинов обстрелял девушку, собирающую целебные травы в приграничье.

— Потом, дор Вильям… все расскажу потом. Сейчас у меня уже темнеет перед глазами.

— Ах, простите! Я, старый дурак, трачу дорогое время на разговоры… вот, выпейте это, — он дотянулся до склянки, наполненной зеленой жидкостью, с усилием вынул из узкого горла пробку и накапал около десятка капель в пиалу. — Снотворное и обезболивающее. А это… — проследив, как девушка послушно выпила снадобье, протянул вторую глиняную чашечку, уже с синеватым зельем. — Поможет быстрее восполнить резерв силы, пока я буду врачевать ваши раны. А как очнетесь, дорогая моя, так все-все мне расскажете. Теперь же… спать, милая.

В тот же миг веки девушки, будто под тяжестью, начали закрываться. Вот и ресницы перестали трепетать, и мышцы спины и рук окончательно расслабились.

— Все. Можно приступать… — старик снял с полки тяжелый ларец, а из него достал лекарский инструмент. — Не думал и не гадал, что так все обернется… — то ли помогал себе бормотанием, то ли по привычке брюзжал под нос, воюя с поврежденной плотью и порванными сосудами. — Как бы знал, ни за что не отпустил на то болото. Всего и собиралась добыть целебную травку для моих глаз, бедная девочка. А какой-то лиходей… что б ему теперь ни дня покоя не видать… поднял на нее руку. Как мог?! Метить в девушку, мирно собирающую травы… или не в девушку?

Старец на миг задумался, отчего руки его, с такими же скрюченными пальцами, как и весь сам, замерли над спящей раненой. Повращал немного лекарский нож, отложил его, тяжко вздохнул и взялся за иглу.

— Может, в ворона? Или в косулю? Ну, не в змею же, стрелял из лука… Боги, что у нее там произошло?

Дальше его бормотание сделалось тихим и мало разборчивым, потому что очень старался шить рану. Но вот дело было сделано. Зельевар еще раз окинул взглядом дело рук своих и, вроде бы, остался доволен. Потом подошел к очагу, подбросил дров, чтобы в комнате поддержать тепло, снял с веревки кусок ткани.

— Чистая тряпица. Сгодится прикрыть девочку.

Далее набросил на спину раненой покрывало, покряхтел-попричитал, но отправился в дальний угол за массивным деревянным стулом. Тяжело было тащить тот к столу, но волоком получилось. И старик уселся на него, приготовившись дожидаться пробуждения девушки.

— Где я? — открыла глаза наследница Хаджи, когда звезда Кохос поднялась над горизонтом на три четверти.

Она посмотрела прямо перед собой и тогда увидала белый луч, пробившийся в узкое башенное окно и упруго бьющий в неровный каменный пол. Повернула голову в другую сторону, а там был камин, и около него хлопотал дор Вильям.

— А! Я у вас…

В голосе девушки наметилось успокоение, но тут заметила, что лежала на столе нагая, прикрытая покрывалом, и брови ее тут же сошлись на переносице.

— Светлого Кохоса, Ваше высочество, — зельевар отвлекся от помешивания какого-то ароматного варева, кипящего в котелке над очагом, развернулся к девушке в пол-оборота и принялся настороженно всматриваться в ее лицо. — Вспомнили ли о своих злоключениях?

— А могло быть иначе? — она попыталась опереться на локти — с трудом, но получилось. — Уф! Какая слабость…

Приподняла сначала плечи. Их было так трудно оторвать от стола, будто превратились в тяжеловесный камень. Потом все же получилось сесть, но с глухим стоном, словно древняя болезненная старушка.

— Сейчас укрепляющий отвар будет готов, — старик снова повернулся к вареву. — А склянка с восстановителем магического резерва стоит перед вами, милая дорина Адала. Что касается вашего вопроса… да, принцесса, с памятью могут быть небольшие проблемы… некоторое лишь время. Все потому, что пришлось дать вам большую дозу снотворного.

— Так плохи были раны?

— Точно. Я провозился с ними до самого рассвета. Но, слава пресветлому богу, все теперь должно обойтись. Вот только шрамы…

— И боги с ними!..

— Не скажите, Ваше высочество. Вы девушка, вам замуж выходить. Но я подумаю, как можно будет сделать их менее заметными… потом.

— Какая это все ерунда. Не тратьте время на пустые хлопоты, дор Вильям.

Принцессу в тот момент больше волновала голова, плохо державшаяся на шее. Она у нее свесилась чуть ни до груди. И длинные золотистые с рыжинкой волосы тоже свесились, закрывая лицо.

— Нет, нет! Есть у меня в мыслях рецепт…

— Трава шантре, настоянная на болотной воде с добавлением…

— Она хорошо смягчает кожу, но это не тот случай… — бесцеремонно перебил наследницу Хаджи старик. Как будто так с нею беседовал всегда. Или увлекся новой идеей и не заметил своеволия. — Тут надобно будет размягчить глубокие рубцы… вот бы попробовать бутоны горецвета, да у меня его почти не осталось.

— О чем мы говорим? — фыркнула девушка и дернула головой, чтобы убрать волосы с лица. — Мне бы скорее сил набраться!..

— Вот отвар, пейте! — подал ей старец пиалу.

— Я тут сижу вся немощная и голая, а вы мне рассказываете о мазях от шрамов, хм! — перехватила удобнее покрывало, в которое завернулась, выпростала руку, чтобы принять чашу, и начала пить зелье.

— Силы придут… довольно скоро. А платье… вон принес одно из ваших. Уж простите, если не угадал с фасоном.

— Смеетесь, дор Вильям? Значит, уверены, что раны не причинили моему здоровью вреда. И это хорошая новость с утра, — Адала допила отвар и осторожно спустилась со стола. Встала на ноги и, немного пошатываясь, прошла к скамье, на которой лежали кучкой тонкое василькового бархата женское платье с пояском, отделанным золотой вышивкой и самоцветами, белоснежная нижняя сорочка, шелковые невесомые чулки, панталоны с кружевами… — О! Только не говорите, что сами добывали для меня все это «богатство». Я точно чувствую руку Лили.

Сказала и блеснула озорно янтарными глазами в сторону дора Вильяма, который снова принялся что-то смешивать, но уже в другом котелке.

— Не собираюсь отрицать. Да, ваша горничная собирала все эти вещи.

— Но она же не… — а вот теперь аккуратные прямые брови девушки начали съезжаться к переносице.