Пугало гуляет в полночь - Роберт Лоуренс Стайн

Мы все ошарашено взглянули на Стэнли. Он что, шутит? Его никогда не поймешь толком.

Круглые глаза Стэнли серьезно смотрели на меня из-под козырька кепки.

— У кукурузы есть уши, — повторил он. — В поле живут духи.

Стикс с досадой помотал головой.

— Пап, поменьше бы ты читал свою книжку, — проворчал он.

— Там все правда, — настойчиво сказал Стэнли. — Все правда.

Стикс пнул ногой землю и взглянул на меня. Он казался расстроенным.

— Тут теперь все по-другому, — тихо проговорил он.

— То есть? — переспросила я. — Что ты имеешь в виду?

Стикс с отцом переглянулись. Стэнли прищурился, а Стикс только пожал плечами. На мой вопрос он не ответил. Вместо этого он стиснул руку Марка.

— А-а, все такой же хиляк, — протянул он. — Давай в футбол?

— Да ну, жарко, — отозвался Марк, вытирая пот со лба.

Стикс фыркнул:

— А ты еще и неженка, оказывается.

— Почему это? — вскинулся Марк. — Я просто сказал, что жарко, вот и все.

— Эй, у тебя что-то на спине, — сказал Стикс. — Оглянись-ка.

Марк послушно оглянулся.

Стикс быстро наклонился, подобрал с земли червивый кукурузный початок и сунул его Марку за шиворот.

Я не могла не расхохотаться, глядя, как мой братец с воплями несется к дому.

Ужин прошел спокойно. Жареная курица у бабушки Мириам была очень вкусной — как всегда. И кукуруза действительно оказалась сладкой. Мы с Марком съели по два початка. С маслом.

В общем, отличный был ужин. Я только огорчалась, видя, как переменились бабушка с дедом. Бывало, дедушка Курт говорит без умолку. Он всегда рассказывал много смешных случаев о соседях-фермерах и новые анекдоты.

А в этот раз почти все время молчал.

Бабушка Мириам упорно уговаривала меня и Марка съесть что-нибудь еще. Поминутно спрашивала, нравится ли нам. Но и она стала как-то тише.

Чувствовалось, что им обоим неуютно. Не по себе.

Они все смотрели на Стэнли, который уплетал свою порцию. Масло стекало у него по подбородку.

Стикс, мрачный, сидел напротив отца. Он держался еще недружелюбнее, чем обычно.

Весел за столом был только Стэнли. С удовольствием жевал мясо и дважды просил добавки картофельного пюре.

— Стэнли, у тебя все в порядке? ~ спрашивала бабушка Мириам, кусая нижнюю губу. — Все хорошо?

А он улыбался и отвечал:

— Да, неплохо.

Почему же все тут так изменилось? Я не могла найти ответа. Или все дело только в том, что бабушка и дедушка стареют?

После ужина мы перешли в большую комнату.

Дедушка Курт покачивался в своей старой деревянной качалке, задумчиво глядя в черный зев камина.

Было жарко, поэтому огонь разводить не стали.

Бабушка Мириам заняла свое любимое большое зеленое кресло, стоявшее напротив качалки дедушки Курта.

На коленях у нее лежал закрытый журнал для садоводов.

Стикс, который за весь вечер не произнес и двух слов, куда-то исчез. Стэнли, прислонившись к стене, ковырял в зубах.

Марк расположился на длинном зеленом диване. Я сидела на другом его конце и осматривала комнату.

— Ух ты! — воскликнула я. — Оказывается, я все еще боюсь этого медведя.

В дальнем углу комнаты стояло на задних лапах громадное — метра три — чучело медведя.

Много лет назад дедушка Курт застрелил этого медведя на охоте. Огромные передние лапы зверя тянулись вперед, и казалось, что он вот-вот прыгнет. Дедушка Курт рассказывал, что это был медведь-убийца. Прежде чем он его подстрелил, медведь помял двух охотников. Так что дедушка спас им жизнь.

Чучело было как живое, смотреть на него было жутковато, и я отвернулась. Оно никогда мне не нравилось. Как только бабушка Мириам позволила деду держать его в жилой комнате?

— Расскажи что-нибудь страшное, — попросила я дедушку Курта.

Он повернулся ко мне, и я заметила в его голубых глазах смятение.

— Да, да, — подхватил Марк, — мы соскучились по твоим историям. Расскажи про безголового мальчика в шкафу!

— Нет, — возразила я. — Расскажи что-нибудь новое.

Дедушка Курт в задумчивости почесал подбородок, глянул на Стэнли и неуверенно кашлянул.

— Детки, что-то я сегодня устал, — проговорил он. — Лучше пойду спать.

— А как же история? — не сдавалась я. Он скользнул по мне потухшим взглядом и пробормотал:

— Не знаю я никаких историй. Затем с трудом поднялся и заковылял в свою комнату.

«Что же происходит? — недоумевала я. — Что здесь не так?»