Мохито для изгнанника Тьмы - Ольга Иванова

— Мы едем обратно в ваш особняк, милорд? — нарушила я молчание, царившее в автомобиле с того самого момента, как мы покинули дом Генриетты.

— Да.

— Но какой в этом смысл? Все равно у нас…

— Вы будете жить в моем доме столько, сколько потребуется, — перебил меня Реллингтон, потирая висок.

— Вообще-то, я не рассчитывала на столь длительный переезд. — Я тоже изменила тон на более твердый. — Даже из вещей ничего не взяла. И потом, что насчет лавки? Я не собираюсь ее бросать, имейте в виду. Она должна работать, ведь это входит в мои обязанности, и за нее я отвечаю перед мастером Коуном. Опять же лаборатория… Кто будет делать зелья и настои? В том числе и ваше лекарство.

— Хорошо, работайте в своей лавке, делайте зелья, но ночевать будете возвращаться в мой дом. — Реллингтон теперь массировал оба виска, а на лбу его выступили капельки пота.

— Вам плохо? — Я посмотрела на него с беспокойством. — Это из-за вашего недуга? Вы ведь так и не выпили лекарство.

— Приедем — выпью. — Он демонстративно отвернулся от меня и переплел руки на груди. — И перестаньте мне об этом напоминать. Я не нуждаюсь в вашей заботе.

— Делать мне больше нечего, как проявлять о вас заботу, — фыркнула я с напускным возмущением. И тоже отвернулась.

Так остаток пути мы снова промолчали и даже взглядом не обменялись. Уже оказавшись в особняке, я первая взбежала по лестнице, намереваясь поскорей отдать зелье Реллингтону, чтобы потом наконец остаться одной хотя бы до утра. Но лорд со своей способностью перемещаться в пространстве опередил меня и, когда я вошла в спальню, был уже там, откупоривая пузырек.

— Завтра можете перевезти свои вещи, — сказал он, когда опорожнил всю бутылочку.

— Вы хотите сказать, сегодня, — заметила я. — Уже второй час ночи.

— Значит, сегодня. — Его голос был лишен всяких эмоций.

— Хорошо, тогда вечером поработаю в лаборатории, а после вернусь сюда. — Я решила не вступать снова в спор, слишком устала и хотела спать.

— Джо и машина в вашем распоряжении.

— Спасибо, это будет очень кстати, — ответила я и посмотрела на Реллингтона выжидательно: что-то милорд не спешил уходить.

Он, кажется, понял намек и направился было к двери, но потом вдруг задержался около меня. Его рука потянулась к моей, но так и не коснулась ее, замерев в нескольких миллиметрах от запястья. В следующий миг Реллингтон, точно очнувшись, отшатнулся и ускорил шаг. Когда дверь за ним захлопнулась, я в изнеможении упала на кровать и закрыла глаза. Безумный день, безумная ситуация, безумный Реллингтон. Как бы я хотела очнуться утром и понять, что все это мне просто приснилось.

Но утро не принесло ничего нового, разве что завтракать меня пригласили в столовую. Ах да, еще перед этим горничная Клара ни с того ни с сего стала обращаться ко мне не «госпожа», а «миледи». На мой недоуменный вопрос она ответила, что так велел милорд.

— Он сказал, что раз вы теперь его жена, то мы должны вести себя с вами соответствующим образом, — пояснила Клара, помогая мне уложить волосы. Конечно, я бы справилась с прической сама, но у Клары таланта в этом деле было куда больше, чем у меня, а результат ее трудов приятно удивил. — Поэтому с нынешнего дня все слуги в доме обязаны обращаться к вам именно таким образом и выказывать должное уважение.

Вот так-то. Решила выйти замуж на один день, а застряла в этом браке на неизвестно сколько времени. Нет ничего более постоянного, чем временное. И в моей ситуации эта народная мудрость звучала пугающе. Нет, мне нужно поскорее «расположиться» к Реллингтону самой, на его старания я все же не надеюсь. Надо попробовать рассмотреть в нем что-то хорошее, привлекательное… Только что может быть в Темном хорошего? Кроме внешности, конечно, с этим у Реллингтона все в порядке, и он даже, признаюсь в который раз, вполне в моем вкусе. Но характер! Скверный нрав Реллингтона убивает все зачатки симпатии и влечения к нему. А мне хочется нежности, ласки, заботы. Страсти, в конце концов! Чтобы чувствовать себя желанной и красивой. Чтобы меня обняли — и коленки от слабости подогнулись, а в животе стало горячо-горячо. А потом зацеловали до опухших губ, до нехватки воздуха. И ты, как на американских горках: то взлетаешь ввысь, то падаешь в пропасть.