Некроманты любят сыр - Таша Танари

Однако не так страшно умертвие, как его карточка регистрации. Не успела я хоть сколько-нибудь внушительно погрузиться в пучину отчаяния, как с тихим хлюпанием из-под двери просунулся красно-черный хвост в полосочку, больше смахивающий на змеиный. Только вместо чешуи его покрывали бархатистые на вид сегменты — проверить их на ощупь в реальности желания не возникало. Хвост заискивающе поелозил в мутной жиже, почти сразу же схлопотал разряд из защитного контура и обдав Геллера с Лилитаной брызгами предсказуемо скрылся.

Послышался обиженный вой, а сразу за этим заискивающее попискивание. Ох уж эти твари, которых мы приручили — под укоризненными взглядами мертвой прислуги мне стало совестно и грустно.

— Не такой уж он и огромный, — больше ободряя себя, чем остальных присутствующих, произнесла я.

Словно в подтверждение слов из трещины в плинтусе слева от входной двери выползло нечто вполне маленькое и миленькое. Мы бы и внимания не обратили, если бы оно не имело столь броского окраса, выделяющегося на сером камне пола. Да и похоже, Пискун решил сменить благодушный настрой на противоположный, потому как полз с заметным возмущением — и визуально, и на слух.

Лилитана стащила с ноги призрачную туфлю и ринулась в бой:

— Вот я ему сейчас, пакостнику!..

Ее удержал дин фон Майертон. Пискуша, и без того успевший рассердиться, мгновенно увеличился в размерах и угрожающе зачмокал. Совсем как тогда, в квартире у Палтуса, но с учетом изменившегося облика эффект вышел гораздо внушительней. Помимо красных глазонек у него и челюсть с зубищами прорезалась, да во всю круглую пасть.

— Ах ты еще стращать меня будешь, кишка склизкая! — окончательно вызверилась Лилитана.

Ее силуэт замерцал, откуда-то потянула могильным холодом и характерным запахом тлена. Кто бы ожидал от милой и хрупкой служанки такого задора. Видимо, она и впрямь в эти заготовки всю душу вложила. Моя совесть уже чуть ли не на углях меня дожаривала. Обязательно нужно будет как-то компенсировать девушке моральный ущерб. В мысли ворвался недовольный голос Геллера:

— Дина Святодух, вы собираетесь разбираться с вашим червем или желаете его стараниями весь дом разнести?

С раздражением поглядела на вредного камердинера: уже на тот свет отправился, а все поучает.

— А вы тут не нагнетайте! — поднялась на ноги и ткнула пальцем в червячье умертвие. — Нервируете мылыша, а он нервный, изголодавшийся, растущий организм.

Дверь в кладовую, стоило Пискуну окончательно выползти наружу, погасла и с многозначительным «хрясь» вывалилась в коридор. Наверное, ее защитный магический контур поддерживал, а без него пострадавшая преграда сдалась, не выдержав накала страстей. В гробовой тишине было слышно, как шелестят колечки ползущего в моем направлении червячка, он снова уменьшился, но продолжал двигаться к цели.

Нам открылся вид на разоренное помещение с обвалившимися полками, опрокинутыми кадушками, кучей битых черепков. На полу валялись остатки червячьего пиршества, являя миру новое направление кулинарного искусства, намного опережающего свое время. Копчености, разносолы, молочка, сухари и компоты с вареньем слились в единое блюдо, сражая ароматами. Глядя на теперь действительно мелкого червяка — сейчас Пискун был размером с небольшую змейку, — с трудом представлялось, что он один мог натворить столько дел.

— Организм, значит… рас-с-стущий? — с присвистом уточнила Лилитана и волосы на ее голове встали дыбом, как от электрического разряда, а в глазах полыхнула ярость.

Я тут же воспроизвела заклинание защитного полога на всякий случай сразу третьего уровня — мой предел, а затем, почувствовав себя немного увереннее, предложила:

— Может, договоримся?